Авардень Сандра. КОСТРОМСКИЕ КАНИКУЛЫ. Глава 11

Авардень Сандра

Костромские каникулы

(повесть, основанная на реальных событиях)

 
Памяти Терюшань Сергу (Сергея Туршатова) посвящается

 

Глава 1 * Глава 2 * Глава 3 * Глава 4 * Глава 5 * Глава 6 * Глава 7 * Глава 8
Глава 9 * Глава 10 * Глава 11 * Глава 12 * Глава 13 * Глава 14 * Глава 15

 

  В начало... 

11. Невероятное путешествие

 


 

Дождь утих, наступила зловещая тишина, и всё потемнело вокруг. Да и сила тяжести на меня словно вдруг перестала действовать. Я полностью потерял ощущение пространства и времени, я словно мчался по какому-то тёмному коридору, не в состоянии оценить, сколько это продолжалось: доли секунды или час...

Позже, вспоминая те события, я не раз обращался к известной книге Раймонда Моуди «Жизни после жизни». Я так и не понял, что же в действительности случилось со мной. С точки зрения здравого смысла, пережитое мною нельзя трактовать иначе как сон или галлюцинацию, вызванную кратковременной потерей сознания. Но пережитые ощущения были столь ярки, осязаемы и незабываемы, а главное – дали ответ на многие волновавшие меня вопросы, что я уверен: это действительно было со мной. Хотя, по понятным причинам, я до сих пор не решаюсь признаться в этом даже самым близким людям...

Некоторые врачи утверждают, что человеческий мозг в экстремальных условиях, например, при острой кислородной недостаточности, мобилизует все свои скрытые резервы точно так же, как человеческое тело в экстремальных ситуациях способно демонстрировать чудеса силы и выносливости. И именно у тех, кто пережил клиническую смерть, формируются экстраординарные способности.

А главное, практически все «побывавшие у черты» и возвращённые к жизни, говорят о том, что теперь они перестают бояться настоящей смерти... Не о том ли говорят и древние религии, что смерть – это не конец, а начала чего-то нового.

Я часто и теперь вспоминаю те слова, что Надя говорила при той нашей первой встрече в ночной электричке, и каждый раз переосмысливаю их заново. Слова о том, что былинному герою очень часто необходимо пройти по заколдованному лесу, не оборачиваясь по сторонам и не оглядываясь назад, не обращая внимания ни на какие страхи и вызовы. Ради того, чтобы, выдержав суровые испытания, рискуя жизнью – преобразиться, перейти на более высокий уровень развития, чтобы на более высоком уровне понять новые истины...

И вот тогда, в конце тоннеля, я чётко помню, как вспыхнул яркий свет, он приближался ко мне, становился всё ярче, приобретая размеры. Но потом я вдруг почувствовал, что лежу лицом вниз на какой-то твёрдой и мокрой поверхности. Я слышал стук стальных колёс о стыки рельс, и этот звук становился всё сильнее. И тот свет, что я принял за «свет в конце тоннеля» вдруг разделился на три источника: один мощный вверху и два послабее по бокам внизу. Это поезд на полной скорости мчался прямо на меня, а я лежал посередине рельсового пути...

Вскочив на ноги из последних сил и отбежав на несколько метров в сторону,  я прижался к дереву. Кажавшийся поначалу игрушечным, гузопассажирский поезд из двенадцати вагончиков, размером вряд ли больше грузовой «газели» каждый, под электровозом, похожим на большой трактор, проследовал мимо меня на скорости около 50 км/ч.

Тучи рассеялись, и над лесом сияла Луна. Я осмотрелся вокруг, не в силах понять, где я оказался.

– Юра! Юра! Ау! – кричал я, в надежде, что брат где-то рядом. Но никто не отвечал мне.

Где же я оказался? И почему вокруг всё так переменилось? Вроде бы, на первый взгляд, дорога почти не отличалась от той, по которой мы только что шли с Юрой из Мисково в Городищи и обратно... И даже мачты высоковольтной линии электропередач были на месте. Только узкололейная железная дорога появилась словно ниоткуда, с опорами контактной сети и мачтами ночного освещения. Лес, правда, тоже изменился, да и всё вокруг тоже! На месте мрачного осинника, на песчаной подсыпке, ровными рядами поднимались молодые кедровые сосенки, а там, где вчера был молодой ельник, бушевал непроходимый еловый лес. А вдали, где ещё вчера, казалось, стоял старый непроходимый дремучий лес, в лунном свете виднелось поле...

А на месте импровизированного навеса, где мы с Юрой, казалось бы,  несколько минут назад пытались укрыться от дождя, был крытый павильон из полупрозрачного материала, похожего на пластик. Это напоминало автобусную остановку на загородной дороге где-то под Питером или под Москвой. Только почему же автобусную, скорее уж трамвайную. Даже и название у неё было обозначено, какое-то странное, «Валдо кужо»...

И сама дорога под ногами, если присмотреться, была совсем другой: уже не грунтовая, как прежде, а хорошо утоптанная и вымощеная некрупным шлифованным булыжником. Никакая распутица ей теперь нипочём. Хотя и никаких следов, свидетельствующих о массовом использовании здесь автомобилей, никак нельзя было отметить. Зато рельсы были хорошо накатаны. И присмотревшись, в павильоне я быстро нашёл и расписание общественного транспорта, очевидно, трамваев, коли маскировались они под красной литерой «Т» в красном круге: маршрут № 247 «Мисково – Сокеркино» и № 253 «Мисково – Спас-Бураки».

На часах было около полуночи. Ближайший трамвай – в четыре утра... Я шёл в ту сторону, где в полутора километрах отсюда должна была быть деревня Городищи...

Тихо и спокойно было вкруг, если только где-то скрипнет сук, издаст голос зверь или птица. Да и комары, словно присмирели. Вроде бы знакомой, но неведомой дорогой, преодолевая страх, я шёл вперёд и вперёд...

– Привет, а ты Алекс? – вдруг остановила меня девушка, шедшая мне навстречу.

Я кивнул в ответ, несколько опешив.

– А я Настя, – представилась она. И ты меня не узнаёшь?

– Здравствуй, Настя, – ответил я, пристально глядя на неё. Да, то самое лицо, что я видел на фотографиях в доме у Нади и Маши... – И если ты – это ты, то где же я?

– Всё просто: ты переместился на 84 года вперёд, и сейчас идёт 2091 год. Только ты завтра вернёшься назад, а я уже нет...

– Но ведь я же в будущем, а не в прошлом? – изумился я. – Или получается, что реинкарнация существует?

– Существует всё, что не противеречит воле Вселенной и замыслам Творца,..  загадочно ответала Настя.

 И значит, рай или ад тоже существуют?  спросил я.

 Существуют,   услышал я в ответ.   Только не в том варианте, в котором их рисуют древние религиозные тексты – в воображении верующих или художники на холстах в самых ярких красках. Если ты достойно прожил жизнь и выполнил свою миссию, ты достоин перейти на «верхний уровень», это и будет для тебя «раем», а за серьёзные провинности и преступления ты можешь провалиться на низшую ступень развития, и это будет твой «ад». А некоторым, типа меня, приходится пройти «школу» определённой ступени по второму кругу, если угодно. Приходится остаться, если можно так выразиться, «на второй год»...

– Спасибо, Настя, и извини, коли мой вопрос оказался бестактным,   ответил я.  По правде говоря, я всегда думал, что так оно и есть... Но ради чего я должен был оказаться здесь, переместившись во времени на 84 года вперёд, и лишь на один день», чтобы завтра вернуться обратно?

– Только ради одного, – ответила Настя. – Чтобы вернувшись, ты смог принять правильное решение, от которого будет зависеть твоя судьба. Вернее, далеко не только твоя... Но и судьбы тех людей, кто был и будет с тобой рядом, и тех, до кого ты сумеешь донести важную весть. Тебе дано то, что дано немногим – донести весть до миллионов. Весть о том, как будет устроен мир, и к чему людям нужно готовиться.

 Так разве будущее предопределено?  удивился я.

 Нет. То, что тебе предстоит увидеть, пока что реальность виртуальная. Но от тебя и твоего окружения, – от всех тех людей, до кого ты донесёшь эту мысль, зависит, станет реальность такой, какой ты её увидишь, или всё будет намного драматичнее. Но лучшему, к сожалению, быть не дано...

– Но кто же услышит меня? И почему кто-то должен меня услышть?

– Услышат все, кто захочет этого и всякий, кто в этом нуждается. Распространи всё то, о чём ты узнаешь, через свой личный блог, через Internet. Кому надо, тот прочитает, ибо ничего не происходит случайно. Те, кто поймёт, передадут мысль другим. Только никогда не пытайся достучаться до тех, до кого достучаться невозможно. И никогда, ни в коем случае, не навязывай никому своего мнения. Информация, она всегда сама найдёт своего адресата...

Светало. Деревню Гордищи было не узнать: станция узкоколейной железной дороги, вокруг которой сформировалась центральная площадь с крытой сценой – местом для собраний  и выступлений, с новым просторным двухэтажным зданием – Мерянской государственной льняной Академией, с новыми уютными корпусами общежитий и целым коттеджным посёлком, растянувшимся вдоль Мезы минимум километра на полтора.

Мы зашли в уютную Настину комнату.

– Давай, переодевайся! Но сперва отдохни... – Настя выдала мне новенький комплект форменной одежды курсанта-стажёра Льняной академии. – Так надо. Ближе к обеду мы поедем встречать в Кострому наше молодое пополнение.

Девушка вышла из дома, чтобы не мешать мне и не смущать меня. Мой взгляд упал на стопку уже пожелтевших газет. Одни лишь их заголовки свидетельствовали о той глубочайшей драме, что пережило человечество в середине XXI века. Вооружённые конфликты, всё более усиливающиеся. Раскол Укрины и гражданская война... Вмешательство России в украинский конфликт и новая «холодная война» с Европой и США. «Экспорт нестабильности» в южные регионы РФ, региональный и национальный сепаратизм. Жесточайший финансовый кризис, не идущий ни в какое сравнение с «Великой депрессией». Развал экономики, череда коммунальных катастроф, голодные бунты, введение чрезвычайного положения и принудительная мобилизация горожан на сельхозработы, на новую индустриализацию, на борьбу с чрезвычайными ситуациями. Глобальные экологические катастрофы и климатические беженцы... Новые войны по всей планете за передел мира и неисчислимые жертвы, безвинные и нелепые жертвы, которых можно было избежать, поверь в своё время политики учёным...

Но вот на смену страшным новостям, всё чаще стали появляться о оптимистические заголовки: «Энергетическая революция победила», «Родился трёхсоттысячный костромич», «Нас сто миллионов: к 10-летию Федерации Северных народов», «Возрождённые мировые научные центры обоснуются на земле Древней Гипербореи»,  «Завершена электрификация меряно-мещерской магистрали», «Возобновлено судоходство по Костроме, Унже и Ветлуге», «Сдана в эксплуатацию стальная магистраль Судиславль – Урень – Яранск», «Французские учёные нашли работу и приют на мерянской земле», «Многодетным семьям – полное государственное обеспечение и дом-усадьбу в подарок...».

Настя словно не торопилась возвращаться, предоставив мне возможность оценить время и место, где я нахожусь, и лишь когда моя голова начала пухнуть и раскалываться от избытка информации, она вошла в комнату с большой кружкой парного молока и мягким ароматным калачом. А я тем временем уже был умыт, побрит и причёсан.

– Ну и как, ты многое узнал? – спросила меня Настя серьёзно.

– Увы, лишь малую часть! – с досадой признался я. – Ах, если бы мне можно было взять с собой все эти газеты, книги, туда – назад, в прошлое...

– К сожалению, ты сможешь взять с собой лишь то, что сможет вместить твоя память...

– Столько книг было написано, столько предупреждений сделано, сколько учёных десятилетиями било тревогу по поводу гибели цивилизации, но почему же так не удалось предотвратить самое страшное? – сокрушался я.

– Разве так?  возразила Настя.  Я считаю, как раз наоборот. Ведь цивилизация сохранена. Идёт развитие науки, культуры, ремёсел и новых технологий. Нашлись люди, способные организовать общество, наладить производство, сельские хозяйство, финансовую систему. Поднять обновлённую страну из руин, обеспечить самую высокую рождаемость. Двадцать лет – таков сейчас средний возраст страны... Возраст любви, возраст самого плодотворного созидания!

– Но те потери, которые человечество понесло, они же невосполнимы?

– В истории не раз были мрачные времена. Как эпидемии чумы. например. И все трагедии – от нарушений заповедей Всевышнего, – ответила Настя. – И знаешь, кстати, какая заповедь послужила причиной величайшей катастрофы XXI столетия?

– А разве не совокупность всех, которые можно представить?..

 И в Древней Эрзянь Мастор, и позднее на Руси – и во всех развитых государствах самым страшным грехом считалось ростовщичество... И лишь на исходе XXI века мы смогли вновь преодолеть его!

– «Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твоё не требуй назад», – вспомнил я строки из «Евангелия от Луки». – «И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность?»

– В Средние века христианская церковь запрещала ростовщичество, – продолжала Настя. – Понтифик Климент V на Вьеннском соборе в 1311 году угрожал отлучением от церкви правителям, которые законодательно разрешали ссудный процент, либо в течение 3 месяцев не отменили бы уже имеющиеся постановления.

– Но как же тогда жила средневековая Европа? Разве там действовала иная финансовая система? – спросил я.

– Ты не поверишь, но да, – уверенно сказала Настя. – И теперь этому учат в каждой школе. И Средневековье Средневековью рознь. А самые лучшие времена в Средние века были тогда, когда не было ростовщиков, а, во многих Государствах Европы наоборот, существовала плата за хранение денег! Деньги можно сравнить с железнодорожным  вагоном: он,  как  и   деньги,   облегчает товарообмен. Но ни одной железнодорожной компании не придёт в голову платить проценты за использование вагонов, наоборот, пользователь вносит  небольшую «плату за простой», демерредж, особенно если он не обеспечил разгрузку вагонов вовремя. И нормально функционировавшая, здоровая экономика использовала деньги с демерреджем.

– А в чём разница с деньгами, просто подверженным инфляции?

– Существенная. Потому что инфляция – бесконтрольный и зачастую спекулятивный процесс обесценения бумажных денег, не обеспеченных просто ничем. Ничем, кроме авторитета, экономической и военной мощи государства, эмитирующего эту валюту. В XX веке финансовая система оторвалась даже и от золота  и  фактически перешла на обслуживание самой себя. Возможность  вообще  не  вкладываться  в производство, а  заниматься  спекуляциями:  скупкой  и  перепродажей  акций, облигаций, закладных - привела к тому, что  финансы  перестали  быть  опорой экономики, а она в безуспешной погоне  за  ростом  денег  поставила  главной своей задачей получение прибыли и начала раздувать потребительство. Интересы человеческой популяции, ее экономики и финансов разошлись окончательно. Если на один доллар, евро или рубль, обеспеченный реальным товаром, более ста крутились на биржах, в служащем лишь интересам Дьявола – Идемевся спекулятивном секторе...

– А в лучшие времена «правила игры» были чётко оговорены? – спросил я.

– Вот именно! – продолжала Настя. – А стоимость денег обеспечена реальной стоимостью драгоценных металлов. При этом сами драгметаллы хранить тоже было невыгодно: на то и существовали налоги в той или иной форме. В истории Средневековой Европы есть загадочный период с X по XIII века. В этот период произошел  специфический экономический  бум, сопровождаемый и беспрецедентным в истории демографическим взрывом. Известный экономист и историк Бернар Лиетар установил поразительную взаимосвязь между потрясающими экономическими успехами в тех местностях и в те периоды, когда в ходу был демерредж...  А когда  эти  денежные системы были заменены традиционными «ростовщическими» деньгами, результат был всегда и везде один – экономический крах...

– А нам твердили про «мрак средневековья»...

– Да, у историков XX века бытовал такой стереотип...  Но мрачный взгляд оправдан лишь для ранней стадии (V–VII века, о  которых  вообще  мало  что известно) и для его конца (XIVXV века). Последний период  наиболее  ужасен; именно он-то с Инквизицией и «Охотами на ведьм» создал плохой образ всему периоду: «Мрачное средневековье».

– Так можно подробнее про систему с демерреджем?

– Конечно. Эта система действовала во всей Европе. С конца  X  века,  с  973  года, в Англии монеты перечеканивались раз в шесть лет, но при этом за четыре старые монеты давали только три новые, и это было эквивалентно налогу в 25 %  каждые шесть лет на любой капитал, содержащийся в монетах: примерно 0,35 % в месяц. Такая перечеканка и была  грубой  формой  платы  за  хранение.  Потом  сроки перечеканки сокращались, а система охватила почти всю Европу. Затем по всей Европе стали штамповать так называемые брактеатные  деньги  (от латинского «bractea» – тонкая  пластинка).  Это  были  круглые  плашки,  отчеканенные  на серебряных пластинах толщиной с бумажный лист. В отличие от монет, они  были отштампованы только с одной стороны, но их тонкость позволяла видеть чеканку с другой стороны. Они были очень удобными; их применение удешевило саму чеканку и сделало её ежегодным процессом. Меняли «старые» деньги на «новые» на большом ежегодном осеннем рынке в каждом городе: любой торговец, который хотел  торговать  здесь,  должен  был  обменять деньги. С 1130 года брактеаты широко распространились в германской  Европе, на Балтике и в странах Восточной Европы.

– И результаты такой системы денежного обращения и впрямь давали ощутимый эффект?

– Результаты были воистину потрясающими! Вот лишь документально зафиксированные заявления исследователей: «Время между 1150 и 1250 годами – время  экстраординарного  развития, период экономического процветания, которое мы  с  трудом  можем  представить себе сегодня». Урожайность за эти столетия повысилась в среднем более чем вдвое, при  улучшении землепользования  и повышении урожайности стало требоваться меньше трудовых затрат. Шла усиленная модернизация производства: применение хомута и  стремени позволило эффективность использования лошадей. Широко внедрялись и совершенствовались водяные и ветряные мельницы, что значительно повысили эффективность мукомольного процесса и способствовали увеличению продовольственной продукции. Сила воды применялась и на лесопилках, что способствовало росту производства добротных пиломатериалов для строительства. Ещё ранее, с 950 года начался бум производства текстиля,  гончарных  и  кожевенных изделий и многого другого. Список того, что производилось, становился все длиннее, а качество росло. В текстильной  промышленности  внедрялись  более эффективные  горизонтальные  ткацкие  станки,  применялась   новая   техника изготовления нити. Произошла революция в быту: широко внедрядось угольное отопление, свечами заменили лучины, а люди стали пользоваться очками при чтении, стекло  нашло применение в быту, началось промышленное производство бумаги.

– А система образования?

– Всё развивалось одновременно. В 1079 году папа Григорий VII  обязал  каждого епископа иметь центр высшего образования. Между 1180 и 1230 годами в  Европе прошла первая волна основания университетов. Даже  абстрактные  науки, как, например, математика, возникли здесь именно в это время, а не в эпоху Возрождения XVI века, как долгое время было принято считать.

– Внедрение новой техники и технологий?

– Оно шло полным ходом. Из сохранившихся отчётов Королевского монастыря Сен-Дени за 1229-1230 и 1280 годы следует, что значительную часть мельниц, печей, давильных прессов для вина и другого крупного оборудования  ремонтировали  или   даже   полностью   переделывали ежегодно. Жители не ждали, когда что-нибудь сломается. В среднем не менее 10% валового годового дохода  сразу  же  реинвестировалось  в  текущий  ремонт оборудования. И делалось  это  не  только  в  монастырях;  денежная  система обладала свойствами, которые стимулировали всех к таким реинвестициям.

– Вот такое оно «мрачное средневековье» во всей красе... – произнёс я.

– И, заметь, в главном выигрыше были простые люди, люди труда, – многозначительно подчеркнула Настя. – И никакой «потогонной системы» эксплуатации крестьян не было и в помине... До нас дошли многочисленные письменные источники, повествующие о пирах и занятиях сеньоров, священнослужителей, которые нанимали  практически  всех  летописцев  того  времени. А вот историк Иоганн  Бутцбах записал в своих хрониках и о «простолюдинах»: «Простые люди редко имели на обед и ужин менее четырех  блюд.  Они  ели каши и мясо, яйца, сыр и молоко и на завтрак, и в десять утра,  а  в  четыре дня у них опять была легкая закуска». И немецкий историк Фриц Шварц считал, что «Нет никакой разницы между фермерским домом и замком»... Для простого работника понедельник был нерабочим днем, он использовался для личных дел. Предшествующее ему воскресенье было «Днем Сеньора»,  который тратили  на  общественные  дела.  Официальных  праздников  было   не   менее девяноста... Женщины в социальном отношении не только имели равные права с мужчинами, но и имели в ряде случаев неоспоримые преимущества: так, существовали группы женщин, выполнявших «muliebria opera» – работу, «недоступную пониманию мужчин». Благоденствие сказалось даже на среднем росте людей.  Женщины в X – XI веках были в среднем выше по сравнению с любым  другим  периодом,  включая нынешнее время. Мужчины начали «расти» только со второй трети XX века и лишь к 1988 году «переросли» своего соотечественника X – XII веков.

Настя прервала свой увлекательный рассказ. Мы вышли на трамвайную остановку, больше напоминающую станцию узкоколейной железной дороги. Маленький поезд из четырех пассажирских и двух грузовых вагонов прибыл на первый путь. Минут десять заняла смена локомотива: вместо тепловоза прицепили электровоз.

– Это поезд из Талиц, далее пути пока неэлектрифицированы, – пояснила Настя.

– Но ведь он идёт до Костромы? Разве мы не могли бы сесть на него? – спросил я.

– Это специальный рабочий спальный поезд. Здесь люди возвращаются издалека с вахты, они отдыхают, и нехорошо мешать им, без крайней на то необходимости. У нас так не принято. К тому же, у нас есть бесплатные талоны на трамвай, и они пропадут, если их вовремя не использовать.

– Наверное, я не пойму многих реалий этого дня, – продолжал я. – Но, если вернуться к нашему разговору, ключом к необычно высокому уровню жизни обычных людей в «золотые средние века» стала валюта  с демерреджем,  платой  за  хранение.

– Вернее, было правильное понимание завета древних – так, как это угодно Творцу – Инешкипазу, А не Сатане – Идемевсю. Деньги не были универсальным «непортящимся» товаром и не было смысла копить наличные; их использовали  исключительно   для   обменов;   те,   кто   получал   деньги, автоматически или тратили их на  себя,  или  вкладывали  в  дело.

– И поэтому идеальным вложением стало улучшение земли, повышение качества обслуживания оборудования, строительство колодцев и мельниц. Денег хватало на все!

– По оценкам  Жана  Жимпеля,  в  эти  три  столетия миллионы тонн камня были добыты в одной  только  Франции  –  больше,  чем  в Египте за всю его историю. По сообщению медиевиста Робера Делора, к 1300 году  в  Западной  Европе было 350 000 церквей, в том числе  около  1000  соборов  и  несколько  тысяч крупных аббатств. А все население в то время оценивалось в 70 млн.  человек. В среднем одна церковь приходилась на двести жителей!

– А в России в X – XIII веках происходит упадок?..

– Этот период истории Руси полон загадок и теперь. Именно в это время возникает из ниоткуда Волжская Булгария на земле Эрзянь Мастор. Именно в это время, судя по всему, выжжена дотла Казань, и здесь появляются татары-«булгары». Именно этому времени приписывается появление первых каменных церквей, однако остаётся загадкой, когда были заложены каменные фундаменты этих церквей и на месте каких сооружений.

– В те времена, насколько мне известно, церковное здание, во всяком случае, в Европе, было далеко не только культовым сооружением, оно было многофункциональным?.. – задал я вопрос.

– Вот именно! Собор  был местом, где, помимо религиозных обрядов, проводили собрания всего городского населения и другие общественные мероприятия, требовавшие крыши над  головой. Там же лечили больных;  не  случайно  до  1454  года  медицинский  факультет Парижского университета  официально  помещался  в  Notre Dame de Paris.  Соборы принадлежали всем гражданам, они их и содержали. Церковь,  конечно,  была  в «привилегированном»   положении, поскольку больше   времени отводилось отправлению религиозных культов, но она была лишь одним из многих действующих лиц...

К остановке подошёл трамвай 247-го маршрута. Пять человек вышли, мы вдвоём с Настей зашли. Мы уже подумали, что поедем вдвоём, как в салон гурьбой вбежала группа из десяти босоногих девчонок в лёгких льняных сарафанах, вооружённых картофельными тяпками. Они о чём-то жарко дискутировали, но, увидев нас, приумолкли, смущённо поздоровались.

– Это наши воспитанницы из выпускного класса подшефной школы-интерната. Выступают сегодня на празднике льна, но вот, вышли на картошку, не хотят отрываться от коллектива...

Мне оставалось лишь изумляться.

– Настя, скажи, а то «экономическое чудо», о котором мы говорили, оно имело место только в «Средние века»? – спросил я.

– Вовсе нет. – ответила Настя. – Местной валюту с демерреджем,  местные боны, использовали и перед второй мировой войной в Вергле, маленьком австрийском городке с населением около 50 тысяч человек и уровнем безработицы там более 30 %, что было типично для Австрии того времени. Новый мэр по фамилии Унтергугенберген был знаком с работами Сильвио Гезеля и опытом «Средневекового экономического чуда», и решил их проверить на практике.

– И долго ли продержалась его система?

– Нет. Но след был оставлен огромный. И никакого чуда! Фактически 40 тысяч шиллингов, которые ему «достались в наследство», он просто положил в банк и под их гарантии напечатал «горячие боны», тем самым обеспечив в 12 – 14 раз большую занятость, чем нормальные  «центробанковские» шиллинги, циркулирующие параллельно!  Демерредж  доказал  свою  чрезвычайную эффективность как непосредственно производящий работу инструмент. Плата за пользование бонами составляла 1 % ежемесячно, или 12 % в  год, а марка, обязательная к ежемесячному приклеиванию  к  банкноте  каждым,  кто держал ее  в  конце  месяца,  заставляла  тратить  деньги  быстро.  Это автоматически обеспечивало как работу для других, так и покрывало расходы на выпуск бонов. В течение года каждый из свободных  шиллингов  был  в  обращении  463 раза, а обычный шиллинг – всего 213  раз.  Значит,  одинаковая  сумма  денег позволила сделать вдвое больше полезной  обществу  работы,  как  только  эти деньги лишились возможности расти! Работа делалась,  но  к  концу  года  мэр снова имел исходные 40 тысяч шиллингов. Он велел напечатать следующие  боны, и все началось сначала. Когда люди исчерпали идеи, на  что  тратить  местные деньги, они даже принялись заранее оплачивать свои налоги.

– Удивительно!

– Да. И Вергль стал единственным  в  Австрии  городом  с  полной  занятостью. Горожане заново перемостили улицы, объединили систему водоснабжения города, высадили деревья на улицах, отремонтировали здания и коммуникации и даже решили  оздоровить  лес,  окружающий  город.  Все  здания  были  заново окрашены. Они построили мост, который так до сих пор  и  стоит  в  Вергле  с гордой мемориальной доской: «Этот мост построен на наши собственные деньги». Премьер-министр Франции  Эдуард  Даладье  специально  приезжал  сюда,  чтобы собственными глазами увидеть «чудо Вергля». Опыт Вергля был настолько успешным, что, скопированный сначала только в соседнем городе Кицбуле в январе  1933  года,  уже  через  полгода  оказался востребованным многими. В июне 1933-го Унтергугенберген пригласил на встречу представителей ста семидесяти городов и деревень, и  скоро  двести  городков Австрии пожелали повторить эксперимент...

Мы проехали остановку Козлово, разъехавшись с трамваем встречного направления. Вместе со школьницами из Городищ теперь, казалось, весь класс подшефной школы ехал на прополку картошки.

– Так что же, до сих пор не найден способ облегчить ручной труд? – спросил я, глядя на школьников.

– При желании, его можно свести к минимуму, – спокойно ответила Настя. И у нас много «умной» сельхозтехники, «рботизированной» и с «искусственным интеллектом», как любили говорить тогда, но о которой сто лет назад никто не мог и мечтать... Которые, например, умеют полоть, отличая сорную траву от полезной культуры. Но никогда, ни в какие времена не обойтись без ручного труда на экспериментальных участках, где осваиваются новые сорта, разрабатывается новые технологии... 

 И, рискну предположить, что овощи и фрукты лишь тогда приобретают истинную силу, когда в них вложен именно живой человеческий труд?

 Да, только так и никак иначе. И в кого, во что превратится человек, оторванный от Матушки-Земли? Всё это мы уже проходили в трагических XX и XXI веке.

– Я согласен с этим, Настя. – ответил я. – Но почему всё лучшее уничтожается, почему зло периодически торжествует? И почему финансовая система «золотого средневековья» прекратила своё существование?

– Жадность касты ростовщиков, которые со средних веков возомнили себя «хозяевами мира» – вот причина. Произошедшее в Вергле вызвало  панику  в  Центральном банке, он заявил о своих монопольных правах на эмиссию. Община предъявила иск Центральному банку, но суд был проигран в ноябре 1933 года. Дело было отправлено в австрийский Верховный суд и снова проиграно. После этого выпуск «чрезвычайной валюты» стал в Австрии преступлением. Так Вергль вынудили вернуться к 30-процентной безработице...

– А в средние века, очевидно, короли, понимая, что теряют власть, решились на национальное предательство, пойдя на сговор с ростовщиками. Ведь управлять людьми, которые экономически от тебя слабо зависят, практически невозможно? – высказывал я свою догадку.

– Наверное. Факт тот, что беспрецедентный строительный бум прекратился после  1300  года  так  же неожиданно, как и начался тремя  веками  раньше.  И  все  прочие  позитивные эволюционные тенденции достигли своей кульминации тоже около 1300 года, после чего последовали внезапный спад и регрессия. Начались гонения против женщин, культа Черной Дамы (который в  то  время  главенствовал  в  Европе), против куртуазной литературы, науки и образования. После отмены «отрицательных денег» произошло резкое обнищание людей и демографическая катастрофа. В Англии между  1300  и  1350  годами  население сократилось настолько, что фактически лишь к 1700 году  страна  восстановила свою численность населения, достигнув  уровня  1300  года!  Историки  сваливают  такое вымирание на чуму, но первая эпидемия чумы в Англии случилась в 1347 году, а население начало сокращаться уже за два поколения до этой даты! Так что, вовсе не чума была причиной упадка и вымирания. Наоборот, чума стала следствием  экономического упадка, начавшегося за полвека до нее. И ключевым фактором,  который  обычно упускают из виду, стали значительные изменения в организации финансов, отказ от  двойной  монетарной  системы,  когда  одновременно  с  деньгами  высокой коммерческой стоимости для зарубежной торговли, которые  можно  было  копить впрок, повсюду применялись местные деньги, подлежавшие взысканию демерреджа. Теперь вместо этого началось монопольное владычество единой централизованной монетарной системы...

Мы переехали Мезу по новому мосту. Станция Починниково. Здесь нас впервые обогнал аэромобиль медицинской службы – «автомобиль» на воздушной подушке, мягко плывущий над землёй. Группа  школьников с тяпками отправилась в поле. Далее на пути остановка следовала за остановкой: Борисиха, Еремейцево, Бычиха, Бурово, Синцово... Становилось тесно, особо не поговоришь. Настя комментировала то и дело: «Вот здесь построена крупнейшая биогазовая станция, обеспечивающая теплом,  электроэнергией и голубым топливом полрайона», здесь кирпичный завод, а здесь целое производство по переработке глинозёмов... Узкоколейный путь стал двухпутным, теперь мы ехали вдоль широкой автомагистрали, обгоняя редкие автомобили, в основном, грузовые. Чем ближе к городу, тем больше на дороге можно было увидеть велосипедистов.

Сокеркино – конечная остановка, главный аэропорт Костромы, вернее, мультимодальный транспортный узел. Здесь останавливались узкоколейные пригородные маршруты и трамваи многих направлений, здесь была и станция метро, и конечная остановка городского троллейбуса.

– И как, летают самолёты? – поинтересовался я.

– Летают. И самолёты, и вертолёты и даже дирижабли. Каждый день выполняются регулярные рейсы в отдалённые районы – Ирдом, Понгу и Иду. Но основные перевозки обеспечиваются наземным транспортом. У нас очень разветвлённая сеть магистральных и узкоколейных железных дорог, всё лето по рекам ходят теплоходы, в труднодоступные районы ходят аэромобили и экранопланы...

– Жаль, за один день можно увидеть так мало...

– На метро, конечно, мы доедем быстрее, – сказала Настя. – Но до поезда ещё полтора часа.

Мы сели на троллейбус – и я поехал по родному городу, не узнавая его. Лишь некоторые названия были знакомы... Но сколько новых появилось. «Керамический завод», «Фармацевтическая фабрика», «Институт путей сообщения», «Академия водного транспорта»...

– Настя, я не понимаю: Кострома стала академическим центром?

– В смутные времена сюда переехали многое федеральные учреждения. А сколько учёных, целые научные школы нам пришлось принять из Европы, охваченной этническими и религиозными погромами, сколько климатических беженцев?! И сколько ещё предстоит принять...

Остановка Парк культуры «Берендеевка».  Здесь мы просто не могли не выйти, чтобы не пройтись вдоль воссозданного в буквальном смысле из пепла сказочного городка, дворца царя Берендея на сказочном озере, избушки Бабы-Яги и легендарной Ладьи.

Поглядывая на часы, мы вновь поторопились на троллейбус. Ещё пять остановок – и мы в центре. Здесь всё по-прежнему: та же пожарная каланча, исторический музей в здании бывшей гауптвахты,  несколько корпусов неповторимых торговых рядов.

А из парка над Волгой доносилась песня, пережившая века:

 

Куваксто-васолдо, чуди леесь Равось,

Чуди леесь Равось – певтеме сон чуди…

Сюронь тюжа паксява, ашо ловонть ало

Чуди леем Равось. Иень кемгавксово…

 

Ды мерсь авам: «Истя эрси, цёрам.

Сы шка ды тон килангодонть сизят.

Кудов велявтат – китне прядовить,

Равонь ведентень кедеть нолдасыть»…

 

Кувакасто-васолдо чуди леесь Равось,

Чуди леесь Равось – певтеме сон чуди…

Сюронь тюжа паксява, ашо ловонть ало

Чуди леем Равось. Ием колоньгемень…

 

Вновь троллейбус – и через пятнадцать минут мы вышли у нового большого и красивого здания Ветлужского вокзала. Только что объявили, что на первый путь прибывает скорый поезд Хельсинки – Йошкар Ола...

Каких поездов только не было в расписании: на Самару и Нижний Новгород, на Новосибирск и Мурманск. Электрички на Галич и Нею, Шарью, Варнавин и Урень...

– Настя, а на Москву поезда идут с другого вокзала? – спросил я.

Девушка как-то удивлённо даже несколько испуганно вдруг взглянула на меня, тяжело вздохнув. Мурашки прокатились по моему телу...

– Все три вокзала в Костроме теперь работают, – ответила Настя, несколько уклонившись от прямого ответа.  И новый, Монзенский вокзал, который ты увидишь сегодня меньше чем через час. И Мещерский вокзал – тот, самый старый, куда ещё в 1887 году пришла первая железная дорога, и который ты, надеюсь, увидишь завтра. А вот удастся ли когда-нибудь восстановить Москву  это вопрос, на который пока не решится ответить никто...

Эти слова, можно сказать, пронзили меня насквозь. А Настя неумолимо продолжала:

– Сбылись древние многочисленные пророчества, о чём предупреждали наших предков отшельники и волхвы, предупреждали долгое время на протяжении веков. Но не случись этого – как знать, была ли бы вообще жива вся наша цивилизация. Ты это поймёшь, ты должен! Ведь ради этого ты и пришёл сюда, через пространство и время. Ты пришёл, чтобы, вернувшись домой, в твой мир, рассказать своим современникам, что ждёт их и их детей, к чему они должны готовиться. Чтобы ты и Надя, чтобы Юра и Маша,.. – начала она было мысль, но вдруг остановилась. – Впрочем, тебе не следует пока знать подробности! Sapienti sat, умному достаточно...

– Хоть Москва и была построена на одном из благостных мест? Хоть и была основана нашими великими предкими? – вырвалось у меня в отчаянии.

– Но и грехопадение было чудовищным, – ответила Настя. Москва, названная когда-то третьим Римом, была и шестым Вавилоном, – ответила Настя. – А шестёрка, как, собственно, и Вавилон – символы объединения человечества без Бога, символы самообожествления человечества и, как следствие, грядущей катастрофы...

– И ничего нельзя было сделать? И никакие молитвы не помогли? – вырвалось у меня.

 – А почему, собственно, Высшие силы должны были спасать Москву? Ради того, чтобы миллионы людей продолжали праздное прожигание жизни? Чтобы жажда творчества и пассионарный дух единиц продолжали утопать в море порока? Чтобы миллионы людей, искренне веря, что делают важную и интеллектуальную работу, по факту обслуживали царство разврата и тьмы? Чтобы миллионы людей не смогли стать союзниками и соратниками Инешкипаза в святом деле вечного созидания Вселенной, а превращались в безмозглых и безропотных рабов Идемевся? Ради того, чтобы умные и хитрые адвокаты искали лазейки в законах, как «отмазать» пьяного водителя, который едва не отправил на тот свет мать с ребёнком и помочь вернуть ему права? Помогать клиенту отсудить у племянника, брата или бабушки машину, квартиру или дачу? Ради того, чтобы облачённые властью судьи решали, с кем из родителей оставить ребёнка после развода? Чтобы разного рода промоутеры, сейлеры и менеджеры по продажам продолжали свою работу  изысканию новых способов, как навязать «лоху» новый гаджет или как «сбагрить» ему залежалый товар? Словом, чтобы решать проблемы, которых в здоровом обществе не должно быть в принципе... Ради того, чтобы гламурные офисные блондинки, не имеющие никакого понятия, как растёт хлеб или прядётся лён, радовали глаз своих боссов и развлекали их VIP-друзей и партнёров??? Был ли вообще, в принципе, возможен другой способ, который заставил бы народ измениться?

А пассажирский поезд из Хельсинки тем временем уже остановился возле нас...

 

 

Продолжение (глава 12) ==>

 

© «Эрзянь ки», 2013 г.

© Авардень Сандра, 2005 – 2009 гг., С.–Петербург  –  Кострома;

© Авардень Сандра, 2013 г., Москва – Хельсинки, с изменениями

 

  

Отзывы можно оставить тесэ: erzianraske.forum24.ru/

 
 
19.04.2017
 Яков Кулдуркаев ЭРЬМЕЗЬ Ёвкс кезэрень пингеде
16.04.2017
 ИНЕ ЧИ МАРТО, ЭРЗЯТ!
15.04.2017
 Эрзянь келень Чи матро !
13.04.2017
 Фильм о народе эрзя
9.04.2017
 Эрзянские керемети не просто стереть с лица земли

<<   апрель 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
7
8
10
11
12
14
17
18
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter