Авардень Сандра. КОСТРОМСКИЕ КАНИКУЛЫ. Глава 14

Авардень Сандра

Костромские каникулы

(повесть, основанная на реальных событиях)

 
Памяти Терюшань Сергу (Сергея Туршатова) посвящается

 

Глава 1 * Глава 2 * Глава 3 * Глава 4 * Глава 5 * Глава 6 * Глава 7 * Глава 8
Глава 9 * Глава 10 * Глава 11 * Глава 12 * Глава 13 * Глава 14 * Глава 15

 

  В начало... 

14. Встреча в Котор-Оше

 

Аэроэкспресс

 

В полдень, ровно по расписанию, аэроэкспресс до международного аэропорта Туношна отправился с Мещёрского вокзала Костромы... Этот вокзал, как и прежде, оставался тупиковым, хотя сейчас, по словам Насти, уже практически получил поддержку проект соединения его с Монзенским вокзалом подземным тоннелем под Волгой. Фактически – и новая «линия метро» для бурно развивающегося города, и транспортно-логистический узел.

Мещёрский (бывший Московский) вокзал обслуживал сейчас два направления: старую «ярославскую» дорогу через Нерехту с ответвлением на Иваново и недавно построенную линию до Волгореченска. Четыре пары скоростных «Экспрессов» доезжали теперь через Волгореченск до новой столицы – Ало-оша, т.е. Нижнего Новгорода, меньше, чем за три часа.

Прямыми электричками до Иванова можно было доехать теперь двумя маршрутами, как через Нерехту, так и через Волгореченск – Фурманов. Основная же часть электричек на Ярославль, который теперь всё чаще называли именем прежнего, сожженного города – Котор-Ош, на пепелище которого века спустя Ярослав Мудрый построил крепость у места впадения Которосли в Волгу, отправлялась с Монзенского вокзала, по новой железной дороге через Шунгу, Саметь и Гузицыно, которая была на целых 20 километров короче, чем через Нерехту.

А ещё в расписании по Мещёрскому вокзалу я видел скоростные электрички на Владимир, Рязань, Арзамас и Муром, Сергиев Посад, Болшево и Ногинск. И поезда дальнего следования на Харьков и Киев.

Наш электропоезд набирал скорость, без остановки проследовав и Каримово, и Обломихино, и 358-й километр. В Космынино мы, наконец, остановились, и посадка здесь была на удивление очень приличная.

– Здесь теперь тоже очень крупный посёлок и исследовательский центр, – пояснила Настя.  Экспериментальный глинозёмный комбинат, и одно из первых на возрожденной Земле поселений с регулируемым климатом. Ты посмотри только, какие вокруг чудные метаморфозы творятся! – говорила Настя с нескрываемой гордостью и восхищением. – И новые чудо-города поднимаются. И древний язык, которому предрекали печальную участь, возрождается, словно Феникс из пепла…

– А ведь история вообще повторяется странным образом, – ответил я. В те роковые «двухтысячные», считалось аксиомой, что если хочешь быть успешным, то должен говорить на английском. И мало кто знал, что и английский язык за тысячу лет до этого сам вполне мог исчезнуть. В XI веке, после завоевания Англии герцогом Вильгельмом Норманнским, в самой Англии аристократия заговорила по-французски. И даже надпись на гербе Британской империи, спустя века, продолжала оставаться на французском: "Dieu et mon droit", «Бог и моё право».

– А знаешь, – ответила Настя, – я вспомнила, что когда я училась в школе, нам рассказывали такой курьёзный случай. Указ английского парламента 14-го века об утверждении в Англии государственным языком английского, был написан на французском языке.

– Но ты представь, – продолжал я. – Долгих триста лет, минимум десять поколений, новое английское дворянство говорило по-французски. И французский язык оказал на современный английский гораздо большее влияние, чем кельтские языки и англо-саксонский. И весьма забавно, что названия животных остались английскими, тогда как их мясо, стало называться по-французски: beef, mutton («говядина», «баранина»). Крестьяне, выращивающие скот, говорили по-английски, а аристократия, поедающая мясо – по-французски...

Наш «Аэроэкспресс» продолжил свой путь, а за окном всё еще виднелись контуры великой стройки.

– И здесь люди тоже будут освобождены от тяжёлого, изнурительного физического труда, – поинтересовался я.

– Естественно, основную работу примут на себя автоматизированные комплексы с элементами искусственного интеллекта, – ответила Настя.

– Но где же тогда найдётся работа для тех, кому не найдётся рабочих мест на комбинате? – робко спросил я.

– А что, разве в возрождённой стране, уверенно смотрящей в будущее, могут быть лишние люди? Разве мало тех великих дел, с которыми только человек и сможет справиться?! – возразила Настя. – Это ведь только в деградирующем Древнем Риме «додумались» плодить армию новых «бездельников», бесплатно раздавая хлеб и сгоняя смотреть «кровавые зрелища». И насквозь прогнившая «западная цивилизация» начала XXI решила повторить этот порочный путь...

Я заметил, сколько творческих коллективов появилось, люди не скучают, а насыщают свою жизнь, – ответил я. –  Тем более, нельзя же всё заменить автоматическими линиями и роботизированными комплексами?

– Естественно! – воскликнула Настя. – И сколько новых врачей, учителей, исследователей, инженеров-исследователей, инструкторов разного рода творческих кружков и спортивных секций у нас появилось...

– Да, – согласился я. – Человек должен творчески развиваться и поддерживать себя в хорошей физической форме. Он обязан что-то создавать, тренироваться, всю жизнь стремиться познавать что-то новое. И уметь добросовестно выполнять любую работу, сколь бы однообразной и монотонной она поначалу ни казалась. А потребуется – уметь и сражаться, добывая свой хлеб и защищая родную Землю. Ведь иначе – деградация, превращение в праздного и порочного вырожденца.

– И вот ведь что интересно, – ответила Настя, – некогда всемогущие США, изначально создавшие себя как наследника Древнего Рима, пытались перенести на себя и его культурно-идеологическую матрицу. Мистическим образом, даже своей парламентско-правительственный холм они решили назвать Капитолийским. Но, прекрасно зная, как Древний Рим деградировал до того, что основная масса его обитателей обратились в толпы опустившихся бездельников, за просто так получавших хлебное содержание и кровавые зрелища в цирке, то на что же рассчитывали «творцы» Новой Империи? Разве не было известно в «Новом свете», чем закончила своё существование некогда Великая Империя со столицей в Вечном Городе, отбросив своим падением всё человечество на тысячелетие назад?

– Вот как дорого обходятся невыученные уроки истории! – ответил я.

– Никто, способный трудиться, не должен содержаться обществом так просто, ни за что, – продолжила Настя. – То, что достаётся даром, не ценится! Мы не вправе повторять ошибки прошлого. Всё это было уже. Так, первое поколение советских граждан радовались профсоюзным путевкам, бесплатной медицине, оплачиваемым отпускам, образованию за счет государства. Но их детьми всё это уже воспринималось как обыденность. А их внукам – третьему поколению – этого просто оказалось слишком мало, настолько, что фактически их руками была разгромлена некогда великая собственная страна!

– Мы потеряли то, что было у нас в руках. Как это напоминает слова какой-то старой песни! – воскликнул я.

– Есть такая песня, – ответила Настя. – Кажется, я слышала её когда-то на французском. Вспомню, наверное...

– Но Земля по-прежнему вертится, всё в том же безбрежном космическом океане и всё по тем же законам физики, по законам Кеплера, – продолжил я мысль. – И никто не знает, с какими вызовами ещё придётся встретиться нам в будущем. И с новыми солнечными вспышками, которые могут оказаться куда более фатальными. И со столкновениями с астероидами, и с извержениями супервулканов...

– Девизом нового поколения должны стать слова «Нет ничего невозможного, если с нами Бог!», – улыбнулась Настя в ответ. – Объединившись, люди смогут решить многие насущные проблемы. Познав законы природы, не только материальные, но и духовные. И уж ты-то знаешь, что просто так Земля с астероидом не столкнётся, и супервулкан просто так тоже никогда не взорвётся. Вспомни Булгакова, вспомни слова Воланда. Только неграмотные недоучки, нахватавшись верхушек знаний и возомнившие себя гениями, но потерявшие веру в Бога, были уверены, что подобным им по плечу всё...

– Большинство «случайностей» и впрямь мистические. Я был потрясён, в своё время, известием, что известный астрофизик профессор Юджин Шумейкер погиб в автомобильной катастрофе при лобном столкновении его автомобиля во время путешествия с женой по практически пустынной Северной Австралии. Шумейкер, на счету которого были 32 кометы, открытые им вместе с коллегами в течение 1983-1994 гг., погиб так же, как и открытая им вместе с Каролиной и Девидом Леви знаменитая комета Шумейкера-Леви-9, в результате столкновения на большой скорости с другим телом. Разница только в том, что комета погибла в далеком космосе, а один из её первооткрывателей – на Земле.

– Потому что случйность – непознанная закономерность, – сказала Настя. – И незнание законов природы не влияет на их действие, а лишь отягощает последствия...

– И, если я правильно понимаю, – сформулировал я вопрос, – то никакая автоматизация-роботизация, ни технология автоматизированной сборки домов, никакие новые наноструктурные материалы и информационные технологии, не позволят нам «так вот просто», «играючи», ворваться в новую эпоху, если мы вновь забудем о заветах предков, если сойдём с дороги Творца-Инешкипаза?!

– Наивны те, кто полагают, что одним лишь техническим прогрессом можно всего достичь, – ответила Настя. – Да, миллионы новых светлых голов и умелых рук, они способны создать многое: и систему обороны планеты от падения на неё астероидов, и создать флот космических кораблей, построить ядерные ракетные двигатели и ядерно-импульсные машины. Да, будут созданы целые научные города с новыми опытно-производственными предприятия, строительство которых пока ограничено только экономическими соображениями. И новые медицинские технологии позволят лечить прежде неизлечимые болезни и продлевать человеческую жизнь на десятки лет. Пусть мы подготовим новую армию учёных. Но всё это будут необходимые, но не достаточные условия для качественного скачка в будущее. Потому что «толпа останется толпой, пока она не обратится к Богу»...

– Любое открытие, любое изобретение, новая научная теория,  в одних руках превратятся во благо, а в других руках – во зло, – ответил я. – Взять те же компьютерных технологии. С одной стороны, это неограниченные возможности избавить себя от рутинной вычислительной работы, выполнить за считанные часы эксперимент по физическому моделированию, на который в «докомпьютерную эпоху» потребовались бы годы, а благодаря Интернету получить мгновенный доступ практически к любой информации. А с другой стороны – всякие виртуальные игры-«стрелялки», «примерочные» для создания своего виртуального образа и «социальные сети», в которых бессмысленно прожигается время и деградируют мозги...

Вот и станция Нерехта. И здесь теперь строят крупное биохимическое производство, производство экстрактов из трав и фармацевтическую фабрику нового поколения. Все лекарства будут производиться здесь только из натурального растительного сырья без использования агрессивных компонентов, следы которых, при старых технологиях, оставались в конечном продукте в запредельных концентрациях.

– Всем действительно талантливым учёным и авторам инновационных технологий сейчас существенно проще теперь «продвигать» свои разработки. И новому «корню бюрократизма» будет теперь невероятно сложно прорасти в новую среду, – с гордостью говорила Настя. – Ведь теперь, помимо Академии наук, существует и Федеральное агентство передовых разработок...

– Насколько я помню, талантливым учёным и чиновники, и «признанные авторитеты от науки» постоянно противодействовали, – добавил я.

– Если бы только чиновники! – воскликнула Настя. – Зачастую, сами учёные, чего-то добившись в жизни, порой ценой нечеловеческих усилий, «на закате карьеры» становились жуткими консерваторами и душителями новых идей. Например, всемирно признанный «гений» Альберт Эйнштейн в начале 1920-х утверждал, что «нет ни малейшего шанса, что ядерную энергию когда-нибудь можно будет использовать. Для этого потребовалось, чтобы атомы распадались по нашей воле…»

– Да и сам академик Пётр Капица считал, что случись цепная ядерная реакция на Земле – она уничтожила бы всю планету...

–  А один из специалистов-экспертов компании «Western Union» в 1876 г. авторитетно заявил, что телефон имеет так много недостатков, что нельзя рассматривать его, как средство связи, – добавила Настя.

– Да что уж там говорить, если сам лорд Кельвин, один из основатель классической термодинамики, за 10 лет до появления самолётов авторитетно утверждал, что «летающие машины тяжелее воздуха невозможны»! – сказал я в ответ.

– Да уж, дорога развития человечества и впрямь буквально усеяна телами погибших инноваторов, – согласилась Настя. – И большинство из них были загублены «признанными экспертами» при поддержке дебильной обывательской толпы. Везде так было – и в России, и в Америке, и а Европе. Думать и изобретать – удел немногих, избранных…

– Но ты представь только, в относительно недавнем прошлом и ядерная энергетика могла так и остаться выдумками сумасшедших чудаков-физиков с буйным воображением. Знаешь ли ты, в каких муках она рождалась? – спросил я. – Просто саму идею, что можно, якобы, огромную энергию получать из чего-то невидимого, непонятно как устроенного, в сотни раз меньшего по объёму по сравнению с «традиционным топливом», представлялась «компетентным органам» того времени бредом и плодами больного воображения. И талантливых физиков бесцеремонно выпроваживали за дверь со словами типа «Да неужели маленький кусок урана способен заменить собой тысячи тонн взрывчатки, или, тем более, сотни эшелонов с углём»?

– К сожалению, шарлатанов и психов хватало во все времена, – ответила Настя. – К сожалению, они неистребимы...

– Да, шарлатанов и сумасшедших хватало во все времена, – согласился я. – Но военные конца 1930-х годов воспринимали физиков-ядерщиков с их идеей атомной бомбы примерно так же, как и легион параноиков, осаждавших военное ведомство со своими безумными изобретениями типа поджигать в небе тучи угольной пыли, уничтожая таким образом эскадрильи вражеских бомбардировщиков. С показным «уважением», выслушав учёных, военные и уважаемые «эксперты» посмеивались и крутили пальцем у виска, приговаривая, что, дескать, приносят эти «дармоеды-бездельники» описание каких-то опытов на каких-то чумовых лабораторных установках, вместо того, чтобы, думать о добыче новых миллионов тонн нефти и угля, о производстве миллионов тонн тротила и прочей взрывчатки.

– Однако, – заметила Настя, – Как ни парадоксально, но ядерная физика в немалой степени обязана своим развитием и тем, что к власти в Германии пришёл Гитлер, после чего европейские ученые испугались, будто фюрер повёл работы по созданию атомной бомбы. И пускай, на первых порах, эти страхи не воспринимались «сильными мира сего» всерьез. Но если Гитлер стал его невольным «соавтором», то два других государственных мужа, Черчилль и Рузвельт – вполне сознательными...

– О необходимости начать работы над ядерным оружием пытался убедить правительство США сам Энрико Ферми, но никто не принял всерьез учёного-чудака, беженца из фашистской Италии, не имевшего на тот момент американского гражданства.

– А во Франции, знаменитый Фредерик Жолию-Кюри, посетил министра вооружений Рауля Дотри и рассказал ему о возможностях атомного оружия. Дотри всё понял и даже упрекнул ученого в том, что тот не пришел к нему раньше. Министр к марту 1940 г. успел завезти во Францию и запасы тяжелой воды из Норвегии, и оксид урана.

– Только Гитлер уже к июню 1940 г. молниеносно разгромил французов, и тяжелую воду они едва успели вывезти в Англию. И британцы, напуганные натиском нацистов и их нетривиальной стратегией, в возможность создания атомной бомбы поверили...

– Но работы над ядерной энергетикой так и не начались бы без Черчилля и Рузвельта, – заметила Настя. – Британский премьер, который ещё в Первую Мировую, всем «экспертам» наперекор, протолкнул строительство танков, был всесторонне развитым человеком, который обладал живым и ярким воображением. Именно поэтому он и оказался очень восприимчивым к инновациями и «бредовым идеям». А когда началась война с Германией, Черчилль не мог допустить, чтобы нацисты применили атомное оружие.

– Но дальше-то произошло настоящее чудо, – ответил я. – Рузвельт ассигновал на Атомный проект два миллиарда долларов менее чем за сутки до атаки на Пирл-Харбор. Помедлил бы он буквально на сутки – и было бы ему уже не до фантастических инновационных предприятий, а атомное оружие так и не появилось бы в 1945-м. И неизвестно – появилось бы вообще. Рузвельт, прислушавшись к ученым и исследователям, а не к бюрократам, все же рискнул. Воля Рузвельта как бы скрестилась с пылким воображением и «инновационным чутьем» Черчилля.

– Подумать только! – вздохнала Настя. – А чем всё кончилось бы, окажись на месте Рузвельта другие лидеры, которые доверяют не ученым, а бюрократам и «признанным специалистам». Те, кто боится и не умеет рисковать...

– Тогда рискованный венчурный ход Рузвельта полностью оправдался: атомное оружие удалось создать, – ответил я.  – Но итог, на самом деле, получился куда более масштабным: стало очевидным, что и государство, и промышленники должны слушать ученых. Что только на основе передовой науки можно сделать свои разработки мощнейшим ускорителем для развития страны и крупного бизнеса. Американцы стали вкладывать в науку большие государственные средства, научились не бояться риска – и именно это определило лидерство США во второй половине ХХ века.

– Именно благодаря этому, родились и компьютеры, и Интернет, и мобильная связь и многое другое...

– Тогда был освоен великий цикл, когда государство финансирует создание чего-то совершенно нового, открывает дотоле невиданный рынок – а потом позволяет частному бизнесу строить на основании этого «чего-то нового» процветающие коммерческие предприятия. Разве частный капитал смог бы создать, к примеру, космические ракеты-носители и первые спутники Земли? Лишь мощное государство создало их – но потом частные фирмы создали системы спутниковой связи, картографии, метеоразведки, навигации и т.д. А началось все с волевого «нерыночного» решения Рузвельта.

Вот и Туношна. Наше путешествие подходило к концу.

Мы присели на скамейку в зале ожидания. По метеоусловиям, борт из Монреаля опаздывал на час, что несколько вносило коррективы в наши планы...

– Если с Финляндией всё просто, поскольку у нас союзное государство, то с Квебеком намного сложнее, – прояснила ситуацию Настя. – Нашему «пополнению» предстоит пройти через фильтр министерства репатриации и абсорбции. Слишком много к нам устремилось бывших «соотечественников», не желающих соблюдать наши законы, обычаи и традиции, а навязывать нам свои «законы». Такому больше не бывать! Прецедент уже был создан в 1948 году, и мы теперь испоьзуем его как руководство к действию...

– Это когда на карте мира, после Второй Мировой войны, появилось одно национальное государство – Израиль, куда могли свободно переселиться только те, кто сохранил документы о национальной принадлежности и вероисповедании родителей и бабушек-дедушек? Или те, кто принял гиюр...

–  Но только не для нас те правила. Мы по-другому смотрим на человека. Нет, не «бумажки», не документы – главное, – пояснила Настя. – И новым «русичем» может себя называть не просто тот, кто себя таковым считает и у кого есть соответствующие «бумажки», но тот, кого «русичем» признает и вся община, где он проживёт минимум погода. Будь ты хоть потомком «кочевых племён», хоть потомком народов Африки, – но если имеется у тебя талант, способности, стремление интегрироваться в наше общество, искренняя убеждённость разделить наше национальное мировоззрение, миропонимание а главное, – нашу судьбу, – пожалуйста, живи и твори среди нас. Но только создавать «национальных диаспор», и уж тем более навязывать нам свою точку зрения мы тебе не позволим.

Вот, наконец, борт приземлился. Их было на этот раз семеро, четыре девушки и трое молодых людей.

Старостой была Nicolette Monfort – Николетта Монфор, девушка явно неробкого десятка, однозначно пользующаяся уважением в группе.

Возле здания приёмной министерства репатриации и абсорбции стояла большая очередь. К счастью, время для собеседование для нашего «молодого пополнения» было заранее согласовано.

Собеседование с каждым кандидатом  продолжалось до получаса, и было оно достаточно строгим.

Антуан вышел первым, сияя от счастья. Он получил студенческую визу сразу на три года с правом на ускоренное получение гражданства.

– Мой прадед был из этих мест. Я уверенно отвечал на все вопросы. Я чётко ответил, кем я хочу стать, к чему стремлюсь и что ради этого хочу предпринять.

Другие пятеро – Жан, Борис, Бекки, Паула и Джоанна – получили визу на год.

Последней вышла Николетта – и, хотя визу ей дали всего на полгода, радовалась она больше всех.

– Ну и что, что никто из моих предков никогда не жил раньше ни на эрзяно-мерянской земле, ни в России в принципе? – задавала она риторический вопрос. – Уж если я прошла собеседование в консульстве в Монреале, я знала, что полугодовую визу здесь получу. Если мне близка эта культура, если я считаю Великую страну Возрождения человечества своим единственным будущим и мне предоставлен такой прекрасный шанс – как же мне не воспользоваться этим?

– И мы обязательно поможем тебе, Николетта, адаптироваться и успешно выдержать дополнительные экзамены – пообещала Настя.

Теперь мы беспрепятственно покинули зону аэропорта и решали теперь, как поедем дальше.

– А что если назад мы возвратимся по Волге, по крайней мере, до Костромы? – предложил я.

– А ведь и впрямь, хорошая идея! – согласилась Настя. – успеем мы прогуляться и по набережной Которосли, и Волгой полюбоваться, и пройтись по ночной Костроме от Речного вокзала до Монзенского железнодорожного. Чтобы ранним-ранним утром сесть на первую электричку, доехать до Мисково и пересесть на первый трамвай до Городищ.  Ну разве это не романтично? Ведь великая ночь впереди – Ночь Небесного огня, вслед за которой и Пурьгинепаз чи, и День Великого Народного Возрождения...

На автобусе мы быстро доехали до Богоявленской площади. Дальше нам предстоял спуск к Волге.

– Ну что, кто поддержит начало нашего похода весёлой песней – спросила Настя.

– Мы все и поддержим.

И песня Мари Лафорет в нашем исполнении разливалась вдоль Волжской набережной:

 

Lorsque nous étions encore enfants

Sur le chemin de bruyère,

Tout le long de la rivière,

On cueillait la mirabelle,

Sous le nez des tourterelles.

 

Anton, Ivan, Boris et moi,

Rebecca, Paula, Johanna et moi

 

Le dimanche, pour aller danser,

On mettait tous nos souliers

Dans le même panier.

Et pour pas les abîmer

on allait au bal nu pieds.

 

Anton, Ivan, Boris et moi,

Rebecca, Paula, Johanna et moi.

 

Ça compliquait bien un peu la vie,

Trois garçons pour quatre filles.

On était tous amoureux :

Toi de moi et moi de lui,

L'une hier, l'autre aujourd'hui.

 

Anton, Ivan, Boris et moi,

Rebecca, Paula, Johanna et moi.

 

Dire qu'au moment de se marier

On est tous allés chercher

Ailleurs ce que l'on avait

A portée de notre main

On a quitté les copains...

 

Anton, Ivan, Boris et moi,

Rebecca, Paula, Johanna et moi.

Когда мы были еще детьми,

На дороге, где рос вереск,

Вдоль реки,

Мы собирали дикую сливу,

Прямо под носом у горлиц.

 

Антон, Иван, Борис и я,

Ребекка, Поля, Йоханна и я.

 

По воскресеньям, когда шли на танцы,

Мы складывали свои башмаки

В одну корзину.

И, чтобы их не порвать,

Шли на праздник босиком.

 

Антон, Иван, Борис и я,

Ребекка, Поля, Йоханна и я.

 

Жизнь очень усложнялась тем, что

Нас было 3 мальчика на 4 девочки.

Все мы были влюблены:

Ты в меня, а я в него,

Одна вчера, другой сегодня.

 

Антон, Иван, Борис и я,

Ребекка, Поля, Йоханна и я.

 

А когда пришло время жениться,

Все отправились куда-то искать То, что мы имели,

Что уже было у нас в руках.

Мы покинули друзей...

 

Антон, Иван, Борис и я

Ребекка, Поля, Йоханна и я.

 

Наступал вечер, и всё больше людей собиралось на набережной. Шли народные гуляния, и сотни весёлых и счасливых лиц видели мы вокруг. Праздник в Котор-оше ещё только начинался, и все участники концерта вместе поднялись на сцену, чтобы исполнить старую и красивую песню о родном любимом крае:

 

 

Вадрякс маряви монень тиринь модась:

Тесэ весе малавикс, виресь, леесь, паксясь!

Мельспаросо паксятнень лангс ванан,

Вирень увноматнень вечкезь кунсолан!

 

Эряк, эряк, тиринь мастором!

Эряк, эряк, тон монь мельспаром,

Увност виреть, паксят кенярдовтост,

Леень ведтнень кадык а ёми ваньксост!

 

Седе мазый мастор вешнек – а муят,

Кода лейтне морыть мазыйстэ тон марят,

Шождасто коштось тесэ лексеви,

Тантей чинезэ монень маряви.

 

Эряк, эряк, тиринь мастором!

Эряк, эряк, тон монь мельспаром,

Увност виреть, паксят кенярдовтост,

Леень ведтнень кадык а ёми ваньксост!

Прекрасной видится мне родная земля:

Здесь всё любимо – и лес, и луг, и поле!

С любовью на поля смотрю,

Лесным внимаю звукам!

 

 

Живи, живи, родная земля!

Живи, живи, ты моя любовь!

Пусть гудят леса, поля радуются,

Пусть в речной воде отражается взгляд!

 

Красивей земли ищи – не найдешь,

Как реки красиво поют, ты слышишь!

Легко здесь воздухом дышится

Сладкий аромат мне слышится!

 

Живи, живи, родная земля!

Живи, живи, ты моя любовь!

Пусть гудят леса, поля радуются,

Пусть в речной воде отражается взгляд!

 

Окончание (глава 15) ==>

 

© «Эрзянь ки», 2017 г., окончательная редакция

© Авардень Сандра, 2005 – 2010 гг., Москва  –  Кострома;

© Авардень Сандра, 2013 – 2014 гг., Хельсинки, с изменениями

  

Отзывы можно оставить тесэ: erzianraske.forum24.ru/

 
 
19.04.2017
 Яков Кулдуркаев ЭРЬМЕЗЬ Ёвкс кезэрень пингеде
16.04.2017
 ИНЕ ЧИ МАРТО, ЭРЗЯТ!
15.04.2017
 Эрзянь келень Чи матро !
13.04.2017
 Фильм о народе эрзя
9.04.2017
 Эрзянские керемети не просто стереть с лица земли

<<   апрель 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
7
8
10
11
12
14
17
18
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter