Авардень Сандра. КОСТРОМСКИЕ КАНИКУЛЫ. Глава 4

Авардень Сандра

Костромские каникулы

(повесть, основанная на реальных событиях)

 
Памяти Терюшань Сергу (Сергея Туршатова) посвящается

 

Глава 1 * Глава 2 * Глава 3 * Глава 4 * Глава 5 * Глава 6 * Глава 7 * Глава 8
Глава 9 * Глава 10 * Глава 11 * Глава 12 * Глава 13 * Глава 14 * Глава 15

 

 В начало... 

4. На Костромском разливе

 

Мы удалялись от душного и суетного города на новеньком «Джипе». Лёня сидел за рулём, мы с Юрой устроились на заднем сидении. Наш путь лежал в Мисково – село с очень богатой и интересной историей, расположенное на живописной и широкой Мезе-реке, окружённое заливными лугами, грибными лесами, дубовыми рощами.

Мы ехали в северном направлении – по Вологодскому шоссе, по которому давно уже нельзя было доехать до Вологды: от Сандогоры на костромском берегу до Обнорского на ярославском вот уже лет тридцать перебраться можно было разве что на лодке или вброд на танке, так как старый мост давно обрушился. Новый же мост через Кострому-реку не нужен был ни костромским властям, ни тем более ярославским. Новый асфальт был уложен лишь первые восемнадцать километров до элитного пригородного посёлка Сущёво, облюбованного москвичами и местным костромским «бомондом». Именно здесь начиналось «Костромское море» – разлив на Костроме-реке, возникший после сооружения плотины Горьковской ГЭС.

Проехав до Сущёво за пятнадцать минут, мы резко сбавили скорость и двигались далее осторожно, то маневрируя между ямами глубиной в полколеса, то безуспешно пытаясь кого-то обогнать, то останавливаясь, пропуская встречный транспорт.

 Трудно представить, но еще 30 лет назад асфальт в Сущёо заканчивался, – рассказывал Юра– Далее, до Крутика и до Мисково до конца 1970-х, люди добирались на электричках, а в Сандогору летали три раза в день самолёты-«кукурузники» АН-2, а летом дважды вдень ходили водомётные суда на воздушной подушке типа «Луч» и «Заря», бравшие на борт до 70 пассажиров...

 Уж лучше бы, и сейчас ходили электрички и летали самолёты, – с сожалением заметил я, глядя на разбитую дорогу...

Лёня не отвечал ничего, объезжая колдобину за колдобиной.

Юра получил образование историка, и было интересно слушать его рассказы. Про нашу древнюю землю в целом, и про те места, куда мы направлялись, он знал очень много. Издавна на этих землях выращивали хмель и выводили новые породы скота. В первой половине XX века жизнь била здесь ключом. В Мисково, Ямково, Жарках и других окрестных сёлах людей жило тогда больше, чем в ином уездном городке. Здесь работали земельные, лесозаготовительные, строительные и сенокосные артели. Здесь жили известные на всю округу столяры и плотники, умелые рукодельницы, золотошвейки, которые вышивали крестом и гладью, плели кружева на коклюшках, ткали полотно из тонкой и холстовой новины...

В дореволюционные времена, сто лет назад, эти места считались зажиточными. Дома в Мискове и соседних Жарках строились большей частью из кирпича, добротно, в основном высокие, впритык друг к другу из-за недостатка места. Из общей среды, выделялись красивые дома зажиточных крестьян с фигурной отделкой, оштукатуренные и побеленные...

Самые радикальные перемены пережили эти места уже в советское время, в середине XX века. Согласно расчётам, сёла Мисково, Ямково и ближайшие деревни должны было повторить участь ярославской Мологи, ушедшей под воду при затоплении Рыбинского моря. Старожилы с кошмаром вспоминали это время. Началось массовое выселение людей с нажитых мест. Со всех сторон по дорогам двигались машины, лошади, а у моста через Мезу вообще было столпотворение. Везли сено, кирпич, разобранные постройки, тёс, утварь. Увозить старались в погожее время, но не всегда так получалось. В плохую погоду машины застревали в глубоких колеях, и лошади с трудом тянули груз по разбитым дорогам.

Но проектировщики ошиблись: зона затопления оказалась значительно меньше расчётной. Ямково и вовсе не попало в зону затопления Горьковской плотины, а вскоре буквально в трёх километрах от прежнего места, на осушенном болоте, было отстроено и новое Мисково, и жизнь вновь вернулась сюда. Село превратилось в 60-е годы в посёлок торфяников, где началось строительство уютного и современного жилья, новой школы, больницы, котельной. Из Костромы сюда была проложена железная дорога, по которой дважды в день, утром и вечером ходил рабочий поезд, не считая товарных поездов из двух десятков вагонов, гружёных торфом. Кто мог подумать тогда, что всё это снова придёт в упадок менее чем через полвека?

Когда наступила пауза, я не выдержал, чтобы не выразить своё негодование:

­– Юра, вот объясни, куда ушло всё это? Почему в советские годы Костромская область по темпам развития существенно отставала от соседей? А за постреформенные годы разваливается вообще всё  так же, как и эта дорога, от которой осталось лишь одно направление? Наша по потенциалу далеко не нищая область сегодня находится едва ли в самом плачевном состоянии. Контраст между Костромой и хотя бы соседним Ярославлем просто поражает. Почему у нас нищета и убожество: покосившиеся дома, наполовину вросшие в землю практически в центре города? Десяток улиц, никогда не видевших асфальта. Хотя ещё сто лет назад Костромская губерния, по известным архивным данным, занимала четвёртое место в Российской империи по экономическому развитию. Из полутора миллионов жителей в начале XX века, во всей области сейчас проживают чуть более 680 тыс. человек. Это меньше, чем в одном только городе Ярославле...

– Похоже, ты плохо знаешь историю, Алекс. – Впрочем, это не твоя вина. Даже я, когда учился на историческом факультете, в то время многое не знал, нам этого не говорили. Ведь многие материалы о послереволюционных событиях рассекретили лишь совсем недавно...

– Насколько мне известно, – неуверенно ответил я, – в годы индустриализации, костромская земля стала одним из основных доноров человеческих ресурсов для «великих строек коммунизма». Много ресурсов было перетянуто во вновь организованную Ивановскую область. На месте маленького рабочего посёлка на окраине Владимирской губернии, в рекордные сроки вырос город Иваново – пополнявшийся за счёт притока людей из других регионов страны и препятствующий развитию Костромы. Наиболее развитые в экономическом плане костромские райцентры отошли вновь организованной Ивановской области. Затем и Костромская, и Владимирская губернии были и вовсе упразднены. Кострома стала райцентром Ярославской области, а Владимир – Ивановской...

– На самом деле, всё было намного сложнее. А Ярославль, между прочим, пострадал, в своё время, несравненно больше Костромы. Но слышал ли ты что-то о событиях 1918 года: июньских в Костроме, июльских в Ярославле, августовских в Варнавине и Урени?

 Нет,  честно признался я.

 Так вот, здесь, в центре России, шла самая настоящая кровопролитная гражданская война. А никакого «триумфального шествия советской власти», как было написано в школьных учебниках, по которым мы учились, не было и в помине... И центрами народных антибольшевистских восстаний, а в прежней терминологии «белогвардейских мятежей»  были древние русские города  Рыбинск, Ярославль, Кострома, Муром, Варнавин. Восстания в Костроме и Рыбинске были подавлены в считанные дни. Но в Ярославле бои шли три недели, а в Варнавине, окружённом густыми лесами и в его окрестностях  почти два года. Обращал ли ты внимание, что в центре Ярославля не встретишь ни одного деревянного дома? Хотя в центре более крупного и богатого Нижнего Новгорода они стояли ещё в середине 90-х?

 Даже в голову такого не приходило,  растерялся я.

 Так вот, центр Ярославля был буквально выжжен дотла. Его обстреливала артиллерия, бронепоезда, с самолётов сбрасывали бомбы. Треть домов были разрушены полностью, четверть промышленных предприятий, больница, водопровод. Мирные люди, шедшие на Волгу и Которосль набрать воды, гибли под осколками снарядов и шальными пулями. Половина жителей остались без крова и бежали из города. Ярославль стал к концу 1918 года меньше Костромы.

 Но почему же тогда Кострома стала райцентром Ярославской области, а не наоборот?

 Да потому, что ты не учёл ещё один период,  уверенно ответил Юра. – Прежде, чем Кострома стала райцентром Ярославской области, в 1929-м году была образована Ивановская промышленная область. И её райцентрами стали не только Владимир и Кострома, но и Ярославль.

 Но тем не менее, накануне Великой отечественной войны, Ярославскую область  восстановили, а Костромскую и Владимирскую – нет, – не выдержал я.

 Слишком большой и трудно управляемой оказалась огромная Ивановская промышленная область. Пришлось её разделить на Ивановскую и Ярославскую. Как ни пытались «большевиики-троцкисты» «опустить» Ярославль, этого у них не вышло. Во многом, Ярославль спасло то, что он стоял на пересечении Волги как с Северной железной дорогой на Архангельск, так и с главным ходом Транссибирской магистрали. Ведь железная дорога от Нижнего Новгорода до Кирова – Вятки с мостом через Волгу в Нижнем была сдана в эксплуатацию только перед войной...

– Но тем не менее, главный удар, получается, наносился по двум, что называется, самым «русским» областям! И Ярославль уже не был прежним Ярославлем после того, что с ним случилось, и Иваново с окрестностями интенсивно зеселялось «пришлыми» людьми со всех уголков многонациональной страны...

 По живому резались и прежние межгубернские границы – они перекраивались без учёта веками сложившихся экономических и родственных связей. «Мятежные» Варнавин, Урень и Ветлугу от Костромы, «мятежный» Муром от Владимира передали Горьковскому краю. А Варнавин, кстати, после двухлетних бомбёжек и обстрелов, после применения по «лесным партизанам» химического оружия, вообще превратился в заштатное село Варнавино. Только через десятилетия, в середине 1960-х, Варнавино стал рабочим посёлком и райцентром. Но, как древний город с богатой историей, как центр старобрядчества, купечества и дворянства, он не возродился до сих пор и вдяд ли возродится когда-либо впредь...

 Не для того ли, чтобы от «коренной Руси» ничего не осталось? И была ли та самая «коренная Русь» той самой «коренной Русью»? И почему «поднимать» решили Иваново, «опуская» древние губернские города?

– Важно знать, Алекс,  заметил Юра.  Не было единого «советского» периода. Был период разрушения, когда «правили бал» троцкисты, и был период Сталина. когда возрождалась былая мощь Империи. Было время, когда «летели головы», порой ни за что. Но 1930-е  переломный этап  истории всей человеческой цивилизации. А что творилось в Америке того времени? В «Штатах» 30-х годов прошлого века был настоящий «голодомор» и эпидемия самоубийств, а материалы переписи населения 1932 года засекречены до сих пор... Тогда как в Советском Союзе однозначно наблюдался положительный прирост...

– Но Кострома,  не унимался я,  почему она продолжала деградировать?

– Новая власть искала новые «опоры». Иваново – родина первого рабоче-крестьянского совета, а Кострома – родина династии Романовых. Чтобы построить на пустом месте многотысячный город Иваново и обеспечить его водой, потребовалось прорыть 40-километровый канал Волга–Уводь, построить дороги, развивать с нуля всю городскую инфраструктуру. Вместо того, чтобы построить жизненно важный мост через Волгу в Костроме, подвести к городу жизненно важные железные дороги – то, что планировалось ещё при царском правительстве, «поднимали» Иваново-Вознесенск, не считаясь ни с чем... Представь себе, что ещё менее 40 лет назад, до 1970 года, Кострома фактически была разделена Волгой на две части. В период ледостава и ледохода, из одной части города в другую люди перебирались на поезде...

 

 

– Но Кострома – далеко не только родина Романовых. Снегурочка, Лель, Купало, Берендеево царство – вот далеко не полный список того, что представляешь, услышав упоминание Костромы. Не здесь ли в наибольшей мере сохранился тот самый «русский дух», дух древнего народа, способный творить чудеса, способный объединять людей перед лицом угроз, заставляющий мобилизоваться для нового прорыва в светлое будущее.

– Какая Снегурочка, какой Лель??? Это в тридцатые-то годы? Когда праздновать разрешалось лишь революционные праздники. Когда и Новый год был под запретом, и свадьбы запрещалось справлять...

– Да, драматические были времена, переломные. Я слышал об этом и раньше, но с трудом представлял...

– В тридцатые годы, да и не только, когда пытались строить утопическое общество, пытались создать и «единый советский народ». О национальном духе, о национальном самосознании вспомнили только в годы войны, перед лицом непосредственной угрозы поражения и падения Советского Союза. Иначе в 1944 году Костромская и Владимирская области и не были бы воссозданы...

  Подожди, а восстания в Ярославле, Костроме и Рыбинске, в Варнавине и Муроме в 1918-м году были кем органозованы?

  Естественно, «белые офицеры», которых «троцкисты» лишили и воинских званий, и пенсий, сыграли немалую роль. Но эти восстания были бы невозможны без массовой поддержки простых людей. Без поддержки бывших рабочих, ставших безработными, которым по карточкам урезали «пайку» на хлеб. Пез поддержки крестьян, у которых отбирали по «продразвёрстке» последний мешок муки, обрекая семью на голодную смерть...

Наверное, мы с Юрой говорили на эту тему ещё долго, но наша поездка подходила к концу. Сделав левый поворот, мы въехали в Мисково. Фары высветили знак железнодорожного переезда, но рельсы здесь уже давно были сняты. С левой стороны можно было увидеть большой пустырь, окружённый несколькими прожекторными мачтами. На единственном полуразобранном железнодорожном пути ржавели несколько полуразрушенных товарных вагонов. Обшарпанное двухэтажное здание с отвалившейся штукатуркой и вынутыми оконными рамами с трудом напоминало о том, что в совсем недавнем прошлом здесь размещалась станция...

Проехав ещё с полкилометра, машина установилась у большого дома с мансардой, обшитого новой некрашеной «вагонкой». Это была дача Лёни, его «загородная резиденция», которую его родители приобрели за какую-то невероятно низкую цену (как мне запомнилось, за двести тысяч рублей) только этой весной.

Ну и загрузились же мы! Десять «полуторалитровок» «Костромского жигулёвского», килограммов пять шашлычного полуфабриката, с десяток разнообразных салатов – и крабовый, и селёдка под «шубой», и «Оливье», килограмма по два огурцов и помидор, не считая прочей закуски...

– Добро пожаловать! Алекс, ты ведь здесь ещё не был? – пригласил в дом Лёня.

– Когда бы я успел?

– Вот смотри, здесь рабочий кабинет, здесь столовая, здесь спальня,.. – Лёня водил меня по дому. – На втором этаже гостевая комната. Там, кстати, и переночуете...

Мы поднялись по новой лестнице в мансарду. В комнате стояли два дивана, телевизор. На полу лежали какие-то коробки, а мой взгляд невольно остановился на спутниковой тарелке...

– Вот, всё руки не доходят, – словно извиняясь, сказал Лёня. – Нужно «тарелку» ставить, компьютер настроить, «Спутниковый» Интернет наладить и телефонную связь. Тогда это будет полноценная загородная резиденция.

– Мне приходилось настраивать спутниковую антенну, – признался я. – У меня даже прибор есть. Более того, я его и в Кострому привёз...

– Отлично! Я мог бы тебе предложить поработать и заплатил бы за это!

– Если мы друзья, это не главное. Если бы я мог пожить в этом доме неделю-другую...

– В чём проблема? Это даже лучше. Пусть соседи знают, что в доме кто-то живёт. Правда, особо сюда никто и не заглядывает. Местные считают этот дом проклятым местом. Дремучий здесь народ, отсталый...

– Так уж и считают?

– Верят, что здесь жили ведьмы, которые наводили на людей порчу. Будто дочь прежней хозяйки в полнолуние оборачивалась чёрной кошкой, забиралась в дом соседа, прыгала на него и душила, пыталась выцарапать глаза...

– Сколько же водки нужно выпить, чтобы такое померещилось? Delirium tremens?..

– А нам-то что, пусть думают, что дом проклятый! Меньше будет желающих залезть. Да особо здесь и не воруют! Но сигнализацию мы всё-таки установили, на всякий случай!

– И где же сейчас тот сосед?

– Говорят, лежал в Никольской психбольнице, сейчас в доме инвалидов. Он почти ослеп, отравившись суррогатным спиртом... А его собутыльник лежит в городе парализованный.

C'est la vie... Такова жизнь...

– Ладно, Алекс, сейчас лёгкий ужин и спать! И подумай, пожалуйста,  на досуге, сможешь ли ты за неделю установить «тарелку», сотовые терминалы, телефонизировать дом и наладить на компьютере Интернет. Конвертер и ресивер куплены и проверены, лежат в коробках.

– Я уже сейчас готов дать положительный ответ, – совершенно уверенно ответил я.

– Ну и прекрасно! Давай, чтобы не забыть, я сразу дам тебе пять тысяч – на покупку кабеля, штекеров, розеток и всего, что потребуется. Плюс проездные и командировочные. Что сэкономишь – то сэкономишь. И потом зарплата, как договаривались...

Он протянул мне деньги, пять бумажек по тысяче рублей, тем самым избавив меня от необходимости разменивать пятитысячную купюру – всех средств, не считая мелочи, которые у меня оставались на тот день... Теперь и за подарок брату краснеть не придётся!

 

* * *

  

Я проснулся поздно, около десяти утра. Посмотрев в окно, я увидел, как Лёня и Юра возятся около машины. Тогда я достал из сумки коробку с коллекцией фильмов на DVD из серии «Искатели», достал конверт с открыткой и положил туда пятитысячную купюру, упаковал всё полиэтиленовый пакет – и выбежал на улицу.

– Ну, ты и спать! – усмехнулся Лёня. – Готовься: через пять минут едем.

– Кто бы знал, как я устал за последний год! Не поверишь, но наука тоже даётся массой нервов и бессонных ночей, – ответил я, как бы оправдываясь.

Мы выехали из Мисково и повернули налево, в сторону Вологды, потом, проехав мост через Мезу-реку, опять повернули налево и оказались в селе Ямково.

– Вот, видите наш дом на том берегу Мезы? – спрашивал Лёня.

– Да, да, вижу – ответил Юра.

А я так и не разглядел. Может быть, смотрел не туда?

Мы проехали Ямково и по грунтовой дороги вдоль берега двигались по равнинной местности. Следующая деревня вдоль реки – легендарная Шода, воспетая Некрасовым, где жил его «друг-приятель» Гаврила Яковлевич Захаров, которому поэт посвятил свою поэму «Коробейники». Из этих же мест – из деревни Вёжи, ныне ушедшей под воду, происходил и другой знакомый Некрасова  – крестьянин Иван Саввич Мазайхин, ставший героем его знаменитого стихотворения о дедушке Мазае. Не от мерянского ли «мазый» – «красивый» происходит и это прозвище, и фамилия, и название реки?..

В Шоде и теперь жили люди. Несколько семей. В основном, старообрядцы, чьи предки ушли сюда, в труднопроходимые места, скрываясь от преследований ещё в XVIII веке. Со своим укладом, со своим бытом, предпочитающие не общаться с незваными гостями. Дома в Шоде стояли на сваях: весной здесь Меза разливалась на несколько километров. Всё было так непривычно, что мне казалось, словно мы попали в иной мир.

Далее дорога местами терялась в высокой траве – мы всё чаще сбавляли скорость. Лёня включил радиоприёмник и поймал ярославскую радиостанцию.

– Мы в сорока километрах от Костромы и почти в ста от Ярославля. Область здесь Костромская. Но вот какой парадокс. Здесь ловится только ярославское радио, у меня в Мисково ярославское телевидение принимается чётче, чем Костромское. А с сотовым телефоном я несколько раз «влетал» здесь в роуминг. Так что телефоны, на всякий случай, советую выключить, – предупредил Лёня. – Тем более, мы приехали отдыхать.

– Насчёт телевидения и радио, ничего удивительного: между нами и Костромой – холмы и леса, а в сторону Ярославля – водная гладь Костромского моря, – ответил я. – А ярославская базовая станция сотовой связи, очевидно, оказалась ближе.

– Не столь важна причина, важен факт. Моё дело – предупредить...

Вот, наконец, мы и добрались к назначенному месту, к устью Мезы, где она впадала в Костромской разлив... Мы решили остаться здесь с ночлегом: погода благоприятствовала, а в машине был холодильник. Разбили палатку, развели костёр, открыли первую бутылку «Костромского жигулёвского».

– За именинника! – предложил Лёня, поднимая кружку.

– Да, за именинника! – поддержал я, протянув Юре пакет с подарком.

– А это от нас и нашей фирмы, – ответил Лёня, протянув свой пакет.

Мы много о чём говорили, шутили, купались в тёплой воде: здесь было очень мелко, и вода хорошо прогревалась на жарком солнце.

– Нравятся мне эти места! – рассказывал Лёня. Мало кто о них знает, добраться трудно. Зато здесь чистая вода, чистый берег, никто не беспокоит.

– Костромская область уникальна, – рассказывал Юра. – С севера на юг она тянется на 260 км, с запада на восток – на 420 км. Площадь – более шестидесяти квадратных километров, на 30% больше территории Эстонии. А количество жителей у нас примерно вдвое меньше, чем в Эстонии.

– И при царе, и в советское время Костромская область обеспечивала себя всем необходимым, – добавил я. – Природа наделила нашу древнюю землю огромными природными ресурсами, во много раз превосходящими ресурсы и Эстонии, и Финляндии вместе взятых. Мы могли бы жить не хуже, чем сейчас живут финны, умело распорядившись своими ресурсами.

– Финляндия вышла вперёд на новых технологиях, – заметил Лёня.

– В Финляндии нет такой коррупции, там развитая система самоуправления, – ответил я.

– Это очень важный момент, развитое самоуправление, – поддержал мысль Юра. – Согласно официальным данным, даже если брать в расчет только хорошо изученные территории, нашей области, мы многим богаты. Но в Кремле этого никто как будто не замечал и сейчас никто замечать не хочет. Пока есть другие способы «качать» деньги.

– В Финляндии нет такой коррупции, там развитая система самоуправления, – ответил я.

– Это очень важный момент, развитое самоуправление, – поддержал мысль Юра, но тут же вернулся к прежней теме. – Согласно официальным данным, даже если брать в расчет только хорошо изученные территории, нашей области, мы многим располагаем. Только в Кремле этого никто никто замечать и не хочет, пока есть другие места, откуда можно качать деньги.

– А то, что в центре России будет пустыня – всем наплевать? – ужаснулся я. – Вот сейчас, в едином государстве мы живём или нет? В каждом регионе свой минимальный прожиточный минимум, тарифы на проезд в транспорте, на коммунальные услуги. За одну и ту же работу врач или учитель получает разную зарплату. С костромским медицинским полисом тебя не примут в поликлиннике Москвы и Питера, каждый регион за одни и те же заслуги перед Россией даёт ветеранам разные льготы...

– А регионы при этом бесправны. Всё решается в Москве, в Кремле. Регион не вправе принимать никаких серьёзных решений, например, о разработке недр. При нашей экономике, при существующих правилах игры, большинство регионов будут нищими и дотационными, а процветать будут Москва и несколько избранных субъектов федерации. Что с того, что в Костромской области есь Костромская ГРЭС? Основная часть налогов уходит в Москву. Управление железной дороги в Ярославле, и от железных дорог, проходящих по Костромской области, налоги также уходят в Ярославль, в Вологду и в Москву, а Кострома не имеет почти ничего!

– Так что какова цена всем декларацим о местном самоуправлении и тому подобным? И вообще, я считаю, что нынешняя команда ведёт страну к разрухе, развалу и анархии, – резюмировал я.

– Нет, ты ошибаешься, – резко возразил Лёня. – Наоборот, я считаю, что нынешняя команда спасает Россию,  отодвинула её от края пропасти, буквально за уши вытаскивает её из болота.

– Лёня, я устал с тобой спорить, – ответил я. – Я ничего не докажу тебе, ты ничего не докажешь мне. Останемся при своём. А узнать про ресурсы региона мне было бы крайне интересно...

– Из полезных ископаемых наиболее распространен торф, – спокойно продолжал Юра, – только разведанные запасы торфа превышают 300 миллионов тонн, у нас расположено 28 озерных месторождений сапропеля на площади около 12 с половиной тысяч гектаров, с общими запасами около 310 миллионов тонн. Только очистка от сапропеля Галичского и Чухломского озёр позволит нам полностью обеспечить себя рыбой – хорошей рыбой, которая в своё время шла к царскому столу, продавать её в другие регионы.

– Я слышал о сапропели много интересного, – ответил я.

– Сапропель может быть переработан в комплексное органо-минеральное удобрение, – продолжал Юра. – Кроме того, он может использоваться в лечебных целях для лечения многих болезней. Торф, являясь природным септиком, в течение суток убивает туберкулёзную палочку Коха. Он снижает вероятность фитофторы на картофеле и других растениях. В сухом виде он может успешно использоваться для зимнего хранения корнеплодов, фруктов и овощей.

– У нас ведь есть и горючие сланцы?

– Да, запасы углистых сланцев только в Мантуровском, Никулино-Гребенецком, Угорский и Угольском участках составляют около 50 миллионов тонн, а суммарные прогнозные ресурсы – около 300 млн. тонн. Они, в отличие от других, ценятся тем, что обладают пониженным содержанием серы.

– Со стройматериалами тоже ведь нет проблем?

– Мы всё можем производить: и цемент, и кирпич, и стекло. В Нейском районе есть месторождения кварцевого стекольного песка «Шуйское» и «Нельшинское» с запасами около полутора тысяч кубометров. Есть запасы формовочных песков для литейного производства в Галичском и Костромском районах. Может добываться фосфоритная мука в Андреевском месторождении.

– У нас находили и драгоценные металлы, и «редкие земли», и нефть...

 Как показала геологоразведкав нашем щедром крае есть запасы золота, титана, циркония и редкоземельных металлов, а также нефти и газа. Запасы в промышленно значимых объёмах. Только нефтегазовые ресурсы области оцениваются минимум в полутора миллиарда тонн. А аллювиальные отложения рек на северо-востоке области, могут рассматриваться в качестве самостоятельных объектов для добычи россыпного золота под Вохмой, Галичем. Нефть обнаружена под Судиславлем, Солигаличем и Неей.

– Но никто не может этим заняться. А регион при этом чахнет...

– Алекс, ну ты же не хочешь, чтобы Костромскую область превратился в помойку? Добыча нефти и газа, а тем более добыча редкоземельных металлов – очень грязные производства, – вмешался в разговор Лёня.

Мы с Юрой переглянулись. В голове мелькнуло: «уж чья бы корова мычала»...

– У нас есть прекрасные источники минеральной воды, лечебные грязи, – продолжал Лёня. – Курортную базу нужно развивать, производство минеральной воды, я сам готов туда вложить деньги.

– Кто ж тебя туда пустит? – спросил Юра.

– У нас действуют уникальные санатории на местной минералогической базе, – продолжал Лёня, словно не слыша реплики. – Есть санаторий имени Бородина в Солигаличе, санатории имени Ивана Сусанина, «Костромской», «Волга», «Колос», куда приезжают лечиться люди со всей страны, с Москвы и Питера. И они действуют благодаря действующей власти.

– А костромичам легко достать льготные путёвки в эти санатории? Где сутки пребывания стоят от полутора тысяч? – возразил я. – Ну вот ты утверждаешь, что умеешь работать, но ты-то часто отдыхал в санаториях?

– Да причём здесь я? – огразнулся Лёня. – Во-первых, у меня нет нужды в этом. Во-вторых, мне приходится работать без отпусков и почти без выходных. Чтобы и самому не бедствовать, и чтобы жизнь в нашей области, как и во всей стране стала краше. Я даю работу более чем двадцати человекам. А сколько я  налогов плачу?..

Спорить с Лёней было бесполезно. Солнце клонилось к закату. Мы искупались, доели остывший шашлык и осушили очередную бутылку пива. Лёня достал в машине маску, трубку, подводное ружьё и облачился в гидрокостюм.

– Поплаваю-поохочусь. Это здорово успокаивает нервы. То на работе напрягаешься, то в выходные встреваешь в какие-то бестолковые споры, – сказал Лёня, заходя в воду.

– Это надолго, – дал мне понять Юра.

– Юра, скажи, ты помнишь что-то о местном самоуправлении в России? – спросил я вдруг.

– Помню, а почему это вдруг тебя заинтересовало?

– Вовсе не вдруг. Я убеждён, что привычный для нас мир скоро рухнет. Поднимается острое и тревожное ощущение того, что вот-вот должны наступить фундаментальные изменения в мировом порядке и структурах власти, в распределении благ и доходов, в наших собственных взглядах и поведении.

– Возможно, что-то и произойдёт, и очень скоро, – чуть задумавшись, ответил Юра. – Одна историческая эпоха сменяет другую, неизбежно и властно. Это всегда сопровождается потрясениями. Без изменений не обойтись, жизнь не стоит на месте, всё меняется. Мир оказался у черты, когда грядут необратимые коренные перемены.

– И всегда на исторических рубежах повторяется вопрос: как дальше жить, что делать? – ответил я.

– В силах ли мы это изменить?

– Но я в силах просчитать, что нас ждёт впереди, оценить вероятность того или иного события, чтобы принять решение для себя, для близких... История повторяется, а магистральных путей выхода из кризиса, при очень большом способе конкретных сценариев развития событий, немного – их два, три, редко когда четыре или более. Самый простой для понимания пример – кризис при тяжелой болезни. Он может закончиться полным выздоровлением, переходом болезни в хроническую форму или смертью пациента. Четвертого не дано.

– Лечение – управление кризисом,  после некоторой паузы ответил Юра, – должно быть направлено именно на повышение вероятности полного выздоровления.

– Да, но это лечение не может сводиться к реакции «на каждый чих» и к устранению одних лишь симптомов, – согласился я– И последние исследования в медицине показывают опасность применения сильнодействующих химических препаратов или антибиотиков для облегчения кризиса. Попытка «сбить температуру» и «подавить кашель» любыми средствами, подрывающими иммунную систему – значит загнать болезнь в хроническую стадию, которая впоследствии разразится ещё более болезненным обострением.

– Я всё понимаю, всё правильно. Но к чему ты клонишь?

– Я пытаюсь понять, чем кончится наш перманентный кризис. Что произойдёт? Неужели неизбежен переход в хроническую фазу и медленное угасание, когда году к 2050 от России останется одно название, а заселять страну будут другие народы? Или – во втором варианте – вообще всё рухнет, и судьбу народов, судьбу наших потомков будут решать другие геополитические игроки? И тогда, на обломках великой страны, одни разделят судьбу русских в Эстонии, а другие – судьбу русских в Туркменистане? Или всё-таки реализуется третий вариант, когда великий народ, оказавшись перед лицом гибели, словно оправившись от тяжёлого похмелья, произведёт пассионарный рывок, сформирует новую дееспособную элиту, преодолеет дезинтеграцию и сможет объединить братские комплементарные  народы в новую федерацию... На новых принципах, с широким самоуправлением. Когда произойдёт возврат к глубинным корням. Изменятся господствующая идеология, культура, религиозные взгляды, отношения людей друг к другу...

– Подброшенная монета может упасть либо на орла, либо на решку,  либо встать на ребро. Но какова вероятность последнего? Воистину, мудры были древние: только врагу и пожелаешь жить в эпоху перемен!

– Не хочется думать, что всё потеряно!  По моему мнению, пассионариев становится больше. Среди нашего поколения, среди студенчества, это внушает оптимизм... Знаешь, Юра, когда я ехал в Кострому, то встретился с удивительной девушкой, с которой мы вместе учились. Она много говорила мне о народе меря, она и сама считает себя мерянской ведьмой. Мы говорили с ней об экологических поселениях, о возможностях автономного выживания...

– Мерянское движение уже не первый год заявило о себе. Но в Костроме, в отличие от Ярославля, их почти не видно и не слышно... Политикой они не занимаются. Интересуются историей, археологией. Хотя иногда и размахивают своим флагом. Автономные общины – интересная тема. Я бы и сам на это дело, наверное, подписался бы, если бы не семья.

– Вот к чему я про местное самоуправление. И ведь наиболее устойчивые государства имеют развитое самоуправление. Финляндия, Франция, Штаты... И ведь у нас было в истории много интересного. Новгородское вече, например...

– Право общины распоряжаться своими делами столь же естественно, как и права и свободы человека, поскольку община исторически возникает раньше государства, которое должно уважать свободу общинного управления. Это основное положение «теории свободной общины». Отсюда и принципы организации местного самоуправления: местное самоуправление – управление собственными общинными делами, отличными от дел государства; избираемость органов местного самоуправления членами общины; разделение общинных дел на собственные дела и дела, перепорученные ей государством; органы государства не вправе вмешиваться в собственную компетенцию общин. Они должны только следить за тем, чтобы община при реализации собственных функций не выходила за пределы своей компетенции. И сегодня Европейская хартия местного управления обязывает государства закрепить во внутреннем законодательстве и применять на практике совокупность юридических норм, гарантирующих политическую, административную и финансовую независимость муниципальных образований. Она также устанавливает необходимость конституционного регулирования автономии местного самоуправления.

– Но ведь и Россия – член Совета Европы, и в 1998 года ею была ратифицирована Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Присоединяясь к Совету Европы, Россия заверила организацию в том, что она готова привести своё законодательство и политическую систему в соответствие с европейскими нормами.

– Ну и что? На бумаге одно, по факту – другое... Когда регионы экономически бесправны, львиная доля всех налогов, всех бюджетных поступлений уходит в центр, не изменится ничего! А оно не изменится никогда, если не будет больших потрясений. История это много раз подтверждала...

– Замкнутый круг? Не могу поверить, что никогда не удастся его разорвать!

– Увы, замкнутый круг! Что 300 лет назад – то и сейчас. Вот Пётр I тоже проводил реформу местного самоуправления. Однако на практике петровский указ о выборности ландратов остался реформой на бумаге: оставаясь выборными по закону, на практике члены совета ландратов превратились в чиновников, назначаемых губернатором и подчиненных ему. В 1719 г. Петр предпринял новую реформу, которая привела к еще большей бюрократизации и централизации системы управления. Ландратские коллегии были упразднены, а вместо них введены центральные коллегии. Губернии были разделены на провинции. Во главе провинций были поставлены воеводы, в руках которых сосредоточились все функции управления, назначаемые из центра и подчиненные только центру. Подчиненность воеводы губернатору была весьма незначительна; воевода мог даже непосредственно сноситься с органами центрального управления... В общем, надо тебе отсюда уезжать! Ничего хорошего здесь не будет!..

– Нигде в мире не будет спокойно! Весь мир ждут большие перемены...

– А всё почему? Потому что люди отвернулись от Бога. Всё началось с того, что протестантская церковь нарушила одну из главных древних заповедях – о запрете ростовщичества и ссудного процента. Отсюда и берёт корни капитализм, «свободный рынок» и «общество всеобщего потребления», которое неизбежно погубит эту утопающую в грехе цивилизацию.

И Юра процитировал стих иеромонаха Романа Матюшина:

 

Без Бога нация – толпа, 
Объединённая пороком: 
Или слепа или глупа, 
Иль что ещё страшней – жестока. 

И пусть на трон взойдёт любой, 
Глаголющий высоким слогом, 
Толпа останется толпой, 
Пока не обратится к Богу. 

Ах эта странная пора, 
Поводырей слепых так много... 
Одни кричат нам: «Вот он, Рай», 
Другие: «Вот она, дорога»... 

Но всё останется игрой, 
И не отыщется дорога, 
Толпа останется толпой, 
Пока не обратится к Богу.

 

– При этом, можно ходить в церковь и изображать из себя «верующего», а жить без Бога, – ответил я. – И примеров таких сколько угодно. В Европе не рушили храмы, как в России в 20-е годы ХХ века, но живёт ли она с Богом? Что осталось от традиционной веры, разве не одни лишь декорации?! Когда легализуются однополые браки, наркотики, эвтаназия?!

– Но и жить с Богом – вовсе не значит, что жить в покорности, «благодарно» принимая, что «любая власть от Бога», – поддержал меня Юра. – Главное – жить по законам предков, по древним заповедям, преумножать добро и противостоять силам Тьмы. Но люди забывают об этом, зачастую руководствуясь лишь сиюминутными соображениями, стремясь получить мимолётную выгоду или опасаясь за свою карьеру, «за свою шкуру».  И поэтому всегда народ имел и будет иметь ту власть, которую заслуживает. Потому что тот, кто смирился с рабством, не достоин свободы. Непротивление злу – что как не пособничество силам Тьмы?!

– Можно и не ходить ни в какую церковь, но жить с Богом. Сама церковь творила величайшие преступления, заживо сжигая «еретиков», проливая реки крови «поганых язычников», убивая волхвов. И на Руси сжигали ведьм, а старобрядцы совершали самосожжения. Так, что горели костры на Руси не хуже, чем в католической Испании, только не принято у нас об этом вспоминать. Жить с Богом – значит жить по древним заповедям, проверенным веками. И помнить, что ты в ответе за свои дела и перед своими пока неродившимися потомками, и перед мудрыми предками, перед Родом и перед Природой, перед Всевышним, но не перед начальниками, вождями или самозванными «пастырями».

– И всё тогда встанет на свои места. И не будет никаких проблем ни с организацией местного самоуправления, ни с развитием регионов, ни с сепаратизмом. Нужно стать другим народом, пройдя через испытания и страдания, только так...

Наш разговор прервал телефонный звонок. Я всё-таки, вопреки предостережениям Лёни, не выключил телефон. Ну что ж! Двадцать рублей на счету есть, на две минуты должно хватить!..

– Алло. Алекс, это ты?

Я вздрогнул, услышав знакомый голос:

– Надя?

– Да, ты нас не выручишь? У нас тут беда с компьютером...

– Что случилось?

– Маша вирус где-то поймала, ещё до моего приезда. Теперь при каждом включении вылезает баннер на весь экран и просит пополнить счет какого-то билайновского абонента на 500 рублей.

– Зайти через  безопасный режим пробовали?

– Пробовали, но не помогает! Самое смешное, пишут, что заплатить можно через любой терминал оплаты, а код разблокировки появится на чеке...

– Бред какой-то... Может, мне подъехать. Но я смогу только завтра ближе к вечеру. Сейчас я не в городе.

– Да и мы сейчас в дороге, в электричке. Поехали другую бабушку навестить Мы звонили тебе часа полтора назад...

– Здесь плохая связь, к сожалению...

– Ты подходи завтра к шести. На троллейбусную остановку на проспекте Мира у Калиновского рынка... 

 

* * * * * * * * * *

Что было ночью, я не помню, так как спал словно убитый. С утра моросил мелкий дождь, но было очень тепло и душно. Разговор как-то не клеился.

Лёня не зря предупреждал нас о роуминге: после того короткого звонка, мой телефон оказался заблокирован. Это беспокоило меня больше всего. Успеем мы вернуться в город  хотя бы к пяти или не успеем? А может, что-то изменилось? Теперь я не мог ни сам позвонить, ни принять вызов... А Лёня, как назло, обратно ехать не торопился.

В Мисково мы приехали только в начале четвёртого дня. Взяли в местном магазине по бутылке минералки. Естественно, зашли и в дом. Лёня ещё раз напомнил мне про антенну и сотовые терминалы, настоятельно попросил сделать список того, сколько чего нужно купить, чтобы многократно не мотаться туда-обратно.

Я посчитал количество нужных F-разъёмов, прикинул длину коаксиального кабеля, телефонного провода, силового провода и розеток. Ещё потребуется телефонный аппарат с тональным набором и специальный переходник – эмулятор последовательного порта (USB/COM), без которого терминал не подключить к компьютеру. Это всё обойдётся не слишком дорого: в тысячу вполне уложиться можно! И одной сумки хватит, чтобы увезти на автобусе.

Лишь около четырёх часов мы двинулись в обратный путь. За два дня дорога подсохла, но стала от этого ещё более страшной. Не доезжая до села Крутик, мы увидели стоящий на обочине покосившийся автобус Сандогора–Кострома и рядом с ним человек тридцать пассажиров.

– Здесь такое не в первый раз, – прокомментировал Лёня.

– Ну, вот почему, почему так получается? Была железная дорога, было удобное и надёжное сообщение...

– Та железная дорога была ведомственная, принадлежала торфопредприятию. Времена изменились. Невыгодно стало торф вагонами возить,.. – ответил Лёня.

– А главное, землю, по которой проложена дорога, торфяникам нужно было брать в собственность или аренду, – уточнил Юра. – А это такие затраты, такие налоги, что вся торфодобыча теряет смысл. Стали возить торф самосвалами. Это оказалось дешевле и рентабельнее.

 – А в итоге – и железную дорогу уничтожили, и автомобильную дорогу раздолбали  – да так, что по ней не проехать. Так, что автобусы ломаются. При этом торфопредприятие обанкротилось всё равно! – я не мог сдержать эмоций. – Ну и что это, разве не театр абсурда?

– Дорогу скоро отремонтируют, – отвечал Лёня, объезжая очередную колдобину. – Всё нормально будет! Только-только страна развиваться начала, жизнь улучшается. Лучше посмотри, сколько машин стало. Раньше люди давились в душных электричках, в общественном транспорте, а теперь у каждой второй семьи – своя «тачка». Не ныть надо, а работать, засучив рукава. Помогать тем, кто взялся, вытаскивать страну из болота нужно, и работать, не жалея сил, – прежде всего, на своё благосостояние, тогда и народное благосостояние изменится.

– Почему же в маленькой Финляндии, в Хельсинки – городе, сопоставимом с Ярославлем, машин раза в три меньше, чем в Костроме, зато трамваи ходят с интервлов в минуту-две, никогда нет автомобильных пробок, а люди предпочитают пользоваться общественным транспортом, ходить пешком, ездить на велосипедах?

– У каждого свои «тараканы» в голове совершенно не задумываясь, ответил на это Лёня.

 Сейчас машина – никак не признак достатка, – продолжил я, –  и тем более не признак благосостояния. Если есть у тебя работа, небольшая зарплата тысяч в десять и ты не слишком стар, банк даст тебе кредит, который ты потом будешь отрабатывать несколько лет, порой на весьма кабальных условиях. Многие вынуждены покупать машину, залезая в кредитную кабалу, только потому, что ликвидируют электрички, пригородные автобусы. А кому здоровье машину водить не позволяет – им-то что делать? Покупают медицинские справки... В армию идти – все больные, а машину водить – все здоровые?! Это нормально? Это признак нормального общества??? Да и что такое благосостояние? Это обеспеченность необходимыми для жизни человека материальными, социальными и духовными. А в современной России обывателя приучили понимать бод благосостоянием исключительно материальные блага. Нельзя быть «благосостоятельным» в обществе, где смертность превышает рождаемость, когда на вечерних улицах городов расцветает криминал, в условиях нарастающей вражды на самой разной почве. Когда вокруг видишь разруху, как уничтожается промышленность, уничтожается село, когда с экранов телевизора с утра до вечера льётся пошлость, цинизм и разврат? И главное, когда большим чиновникам «сходит с рук» буквально всё. Даже если они садятся за руль в нетрезвом состоянии и насмерть сбивают детей...

– Подожди немножко! Не ныть, а помогать нужно тем, кто реально вытаскивает страну из болота! И коррупция тогда будет побеждена, – уверенно говорил Лёня. – Всё будет! И единственный путь для России – развитие на основе достигнутого! Я согласен, сегодня Россия сама только-только оправилась от горького похмелья, и с ужасом наблюдает за своей отмороженной «элитой». Но Россия только начинает запрягать! И я сам одним из первых встану против тех, кто будет пытаться заставить нас свернуть с выбранного пути. Так что ничего вы, «революционеры», не дождётесь! Как говорили классики марксизма-ленинизма, «не созрели исторические предпосылки». Россия по своей тысячелетней истории – вне классического определения империи, так что расхожее выражение «все империи распадались» – не для России. Даже Кавказ, по сути, не хочет отделения от России: там «брожения», в основном, носят только межклановый характер.

– С тобой бесполезно спорить, тебе ничего не докажешь, – ответил я устало.

А главное, – напористо продолжал Лёня, – народ после 90-х годов стал качественно другим. Кстати, это единственная, но побочная и случайная заслуга либеральных демократов – отучить народ от простодушной веры в лозунги новоявленных вождей, обуреваемых личной наживой и жаждой власти. И задумайся, а альтернатива-то какая – с коммунистами, с яблочниками, с ЛДПР-овцами, с правыми? Все они побывали во власти, а результат от их присутствия нулевой. И сегодня все их действия сводятся лишь к обещаниям, ничем реально не подкрепленным.

– Я – не революционер! – возразил я. – Ты думаешь, мне нужны великие потрясения? Только разве зависит это от моего или твоего желания или нежелания? Меня волнует моя судьба и судьба моих близких. И в 1917 году никто не верил в скорое падение царского режима, и в 1991-м никто и подумать не мог, что рухнет СССР. А обещания сегодняшней «партии власти» – что они, если не популизм? Сравним, что они говорили до любых прошлых выборов и что делали после них. Лично я не верю ни Зюганову, ни Жириновскому, ни Явлинскому, ни Немцову, ни прочим «оппозиционерам».  Ни одна из партий «легальной» оппозиции изменить коренным образом ситуацию не сможет. Но есть другие силы. Мирным путём они к власти вряд ли придут, а придут по ливийскому, египетскому, румынскому варианту или по образцу 1917 года. Лично я революции и тем более кровавых событий не хочу, как и большинство тех, кого я знаю. Но законы истории нельзя отменить, как нельзя отменить и закон перехода количественных изменений в качественные и как нельзя отменить закон всемирного тяготения...

– Ты помнишь, что писал Фёдор Тютчев? «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить: у ней особенная стать – в Россию можно только верить», – процитировал Лёня. – И в 1613 году, казалось бы, дни России были сочтены; и в 1812 году, когда Москва была сдана Наполеону; и в 1941 году, когда превосходящие силы Вермахта подошли вплотную к Москве. Уж если мы тогда выстояли, то теперь – и подавно! Россия всегда поднималась, возрождалась и шла к новым победам! А от паникёрства до предательства, как я считаю, один шаг!

– Ну вот, Лёня, ты, получается, уже и коммунистов оправдываешь, которых только что клеймил? Ведь это же при них Россия после войны поднялась, вышла в космос. Правда, очень ненадолго...

– То была заслуга народа, вопреки бесчеловечному режиму. Я верю в наш народ!

– И я в наш народ верю! – завершил я. Хотя, наверное, смысл этих слов каждый из нас по-прежнему продолжал понимать по-своему.

– Вот и прекрасно! Кстати, мы приехали!

Лёня довёз нас до Ребровки, остановившись у бывшей проходной обанкротившегося авторемонтного завода: неподалёку находился его гараж, а рядом и его дом. Мне до своего дома отсюда далеко: и за час не дойдёшь. А время так безжалостно летит... Уже пять часов... Ну, вот, наконец-то подъехал автобус 21-го маршрута. Двадцать минут – и я дома. А Юра поедет дальше, он живёт отдельно...

За телефон заплатить уже не успеваю. Дома в спешке нахожу свои диски:  загрузочный с операционной «Linux», установочный диск с «Windows», флешку со свежим антивирусом. Внешний диск на всякий случай. Много там всего записано, при необходимости не месте разберусь! Что ещё? Да, вроде, всё что нужно...

 

= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =

© «Эрзянь ки», 2013 г.

© Авардень Сандра, 2005 – 2009 гг., С.–Петербург  –  Кострома;

© Авардень Сандра, февраль 2013 г., Хельсинки, с изменениями.

 

Продолжение (Глава 5)

 

Отзывы можно оставить тесэ: erzianraske.forum24.ru/

 
 
19.04.2017
 Яков Кулдуркаев ЭРЬМЕЗЬ Ёвкс кезэрень пингеде
16.04.2017
 ИНЕ ЧИ МАРТО, ЭРЗЯТ!
15.04.2017
 Эрзянь келень Чи матро !
13.04.2017
 Фильм о народе эрзя
9.04.2017
 Эрзянские керемети не просто стереть с лица земли

<<   апрель 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
7
8
10
11
12
14
17
18
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter