Авардень Сандра. КОСТРОМСКИЕ КАНИКУЛЫ. Глава 10

Авардень Сандра

Костромские каникулы

(повесть, основанная на реальных событиях)

 
Памяти Терюшань Сергу (Сергея Туршатова) посвящается

 

Глава 1 * Глава 2 * Глава 3 * Глава 4 * Глава 5 * Глава 6 * Глава 7 * Глава 8
Глава 9 * Глава 10 * Глава 11 * Глава 12 * Глава 13 * Глава 14 * Глава 15

 

 

В начало...

 10. Гроза

 

 

Мы остановились где-то в сотне метров от дома. Подъехать ближе нам не позволяла машина, которую припарковал Лёня. И дом девушки сразу же узнали.

– Да, именно в этом доме жила наша несчастная Настя,.. – грустно произнесла Маша... – И что за рок преследует весь их род? Прадед Насти был краеведом, в двадцатые годы прошлого века собирал материалы о галичских алеманах, о буртасах, о древней мерянской культуре. В тридцать седьмом его арестовали как агента финляндской разведки, и никто его с тех пор больше никогда не видел...

– Вот и Настя ушла, так странно и так нелепо, унеся с собой в неизвестность частицу древних знаний, прервав эстафету поколений, – добавила Надя.

– Но здесь, в этом доме, я нашёл старинные машинописные тексты, статью о меряно-мещерской железной дороге, книги и учебники сталинской эпохи, – вспомнил я.

– Знать, сам Всевышний Инешкипаз привёл тебя сюда. Ведь ничто в этом мире не происходит просто так! – решительно ответила мне Надя.

– Незадолго до того рокового дня, Настя говорила, что нашла на чердаке в тайнике рукописи прадеда, собиралась показать нам, но так и не успела, – прояснила ситуацию Маша.

– И нам не терпится увидеть то, что ты здесь нашёл, – сказала Надя.

Из дома, с домкратом и ключами, вышел Юра.

– Привет!

Мы пожали друг другу руки.

– Юра, мой брат, – представил я Юру девушкам.

– Очень приятно! – улыбнулись Надя и Маша.

– С Надей мы в Питере, можно сказать, вместе учились. А Маша – её сестра, – объяснил я. – И их родная деревня оказалась совсем близко отсюда...

– Очень приятно! ­– ответил Юра. – А мы, Алекс, тебя обыскались. Уж беспокоились, не случилось ли чего. Лёня злой на тебя: телефон ты так и не доделал, в доме тебя нет, загулял где-то. На мобильник тебе не дозвонишься: ни вчера на звонки не отвечал, ни сегодня...

– Я и сам не предполагал, что так получится! А почему вы вдруг приехали сюда в середине недели?

– Я же говорил, намечается крутая сделка. Лёня на выходные собирается пригласить сюда москвичей и ярославцев, чтобы на берегах Костромского моря отметить подписание судьбоносного договора, – ответил Юра. – А тебя нет, потому и пришлось ехать. В городе дел полно – и сегодня, и завтра. А по дороге ещё и колесо прокололи, сейчас менять будем. Так что, держись, брат!

– Надя, Маша! – обратился я к девушкам, переосмыслив то, что сказал мне Юра. – Прошу на меня не обижаться. Но было бы лучше нам сейчас пойти к реке или зайти в магазин.

– Я сейчас тоже сбегаю до магазина за сигаретами, – ответил Юра...

– Ты же, вроде, бросил? – в недоумении спросил я.

– Бросишь тут с этой работой, как же!.. – воскликнул Юра.

Из дома вышел Лёня. Юра и девушки тем временем пошли в сторону магазина.

– Привет! – как-то неохотно Лёня протянул мне руку.

– Добрый день, – ответил я. – Прошу простить, что заставил о себе беспокоиться.

– Мы знаем друг друга давно, – после некоторой паузы сказал Лёня. – Я тебе доверяю. Но и ты уж, пожалуйста, не злоупотребляй моим доверием. Я всё понимаю: лето, каникулы, природа, молодая кровь, наконец! Но не для того я доверил тебе дом, чтобы ты превращал его в место для свиданий.

Трудно передать словами те чувства, которые я тогда испытывал. Сказать, что ощущение унижения и обиды – ничего не сказать. Но о том разговоре, который случился потом и который я, по сути, спровоцировал, я сожалею до сих пор. Кто знает, быть может, не случись его, всё было бы теперь совсем иначе. Но прошлое, как известно, не терпит сослагательного наклонения...

– Ну о чём ты говоришь? – пытаясь сдерживать эмоции, ответил я. – Если мы друзья, ты должен знать, что я не встречаюсь с кем попало. И ты не вправе предъявлять мне такого рода претензии. Если мы действительно друзья, мы должны доверять друг другу в первую очередь...

– В наше время вообще никому доверять нельзя. Даже себе – и то не всегда, – выдал в ответ Лёня.

– Не знаю, как можно так жить, – сказал я в ответ. – А единственный способ отделаться от искушения, следуя той же логике, – уступить ему?

– Не понял тебя. Да и не до философствований мне сейчас, – ответил Лёня. – Сейчас мы будем менять колесо, вот это – дело.

Мы достали «запаску», Лёня поставил машину на ручной тормоз, подставил под колёса деревянные клинья, приготовил домкрат и торцевой ключ. И я, словно оправдываясь, произнёс:

– Лёня, а насчёт девушек – ты же просто ничего не знаешь. Это просто мистика какая-то. Мы и по университету знакомы, и в Костроме живём, можно сказать, по соседству, а тут, как выясняется, чуть ли не родственники. Мы – потомки одного очень древнего и славного народа...

– Вот, оказывается, как? – лицо Лёни словно перекосило. – И какого же это народа, позволь узнать?

– Того народа, который веками жил здесь, на этой земле, осваивал её и навсегда увековечил своё имя в названиях рек и озёр, сёл и городов: Покша, Шача, Андома, Востошма, Якшанга, Сендега...

– Вот как? И ты то серьёзно?

– Вполне. Забыть своих предков – не значит ли предать их? Не от тебя ли я слышал эту фразу? И разве не ты говорил, в своё время, что помнишь и гордишься, что один твой дед был молдаванином, а другой – поляком, что одна бабушка – татарка, а вторая – удмуртка...

– Я – русский человек, и родители мои считают себя русскими людьми, – едва не набросившись на меня, ответил Лёня. – Русский тот, кто считает себя русским, кто говорит на русском языке и думает по-русски. Причём тут происхождение? Пушкин тоже был внуком эфиопа или эритрейца, но для всех он – русский поэт. И Жуковский имел часть тюркской крови, а Лермонтов – шотландской. Ну и что с того? Для всего мира мы – один народ, мы русские. Так было и во время войны, так всегда было и всегда так будет.

– Есть такая проблема, что за пределами России русским считают всякого, кто живёт в России, – ответил я. – Именно так понимают слово «русский» практически все наши соседи по планете Земля. Но ты сам-то считаешь так?..

– Ну и что с того?! ­– резко оборвал меня Лёня. – Каждая нация имеет свою историю. Например, немецкий народ, в своё время, сформировался из франков, саксов, тюрингов, алеманов, баварцев и других народов, причём, по историческим меркам, совсем недавно, гораздо позднее русских. Но теперь-то все они – немцы, единый народ – и поэтому построили великую европейскую страну, ставшую локомотив всего Евросоюза. И мы погибнем, если перестанем быть единым народом, русскими. Но коли ты с этим не согласен – то ты враг, предатель и изменник. Есть определённые силы за рубежом, которые хотят посеять в России смуту, а есть предатели или болваны, за мзду или по глупости отрабатывающие соответствующие зарубежные подачки! Неужели ты этого не понимаешь: враги готовят «пятую колонну»...

– Лично я не был в Германии, – пытаясь быть спокойным, ответил я. – Но я знаю, что немцы до сих пор помнят, что они тюринги, саксонцы, франконцы, алеманы или швабы, баварцы. В составе ФРГ, хочу особо подчеркнуть, имеются федеральные земли с такими вот интересными названиями: Свободное государство Бавария, Свободное государство Саксония, Свободное государство Тюрингия. А в России многие будут извергать из себя слюну и желчь от одних лишь напоминаний «Мерянская земля» или «Эрзянь мастор»... Почему-то немцы не боятся развала страны и не видят в развитии баварской, к примеру, культуры угрозы какого-то этносепаратизма. И сильное государство не может быть построено на лживой истории, на высосанных из пальца мифов...

– По-видимому, ты плохо читаешь газеты и смотришь новости, – не переставал спорить Лёня. – Везде, где не сформировали единую нацию, появляются сепаратистские течения. Открой Интернет – и ты найдёшь, кстати, и про баварский сепаратизм, а также про фламандский и про валлонский. И ты должен знать, что Шотландия ставит вопрос о независимости от Британии, Каталония и Страна Басков – от Испании, а Квебек – от Канады...

– Нет, ты не прав, – возражал я. – Нет в Германии сегодня сепаратизма. И думаю, как раз потому, что она представляет собой настоящее федеративное государство с высокой степенью самостоятельности отдельных земель. Что же касается других европейских стран, то во многих из них отдельные регионы стремятся обрести независимость. Шотландия пытается покинуть Великобританию, Каталония – Испанию, Фландрия – Бельгию. Северная Италия в различных формах ставит вопрос о том, что ей не место в одних границах с южанами. Чехословакия и Югославия уже распались. Турция с трудом удерживает Курдистан. А если перенестись за океан, то там подобные проблемы можно обнаружить в Канаде – франкоязычный Квебек давно уже ищет возможность стать самостоятельным.

– Но я уверен, что у нас сепаратизм пресекут в зародыше, – парировал Лёня.

– А то, что происходит вокруг нас, происходит на фоне европейской интеграции, когда расширяется Евросоюз! – продолжал я свои мысли. Люди близких культур хотят быть европейцами, но каталонцы не хотят становиться испанцами, а шотландцы – англичанами. Не парадоксально ли? С другой стороны, США стали «плавильным котлом наций», но и там есть регионально-сепаратистские течения, за свободу Техаса, например...

– Будущее за объединенным человечеством, я всегда говорил об этом, – буркнул Лёня. – А «техасские сепаратисты» – это из области хохмы...

– Очень сомневаюсь я, что всё человечество можно объединить, – продолжил я. – Кстати, я не уверен, что Евросоюз долговечен, слишком уж он неоднороден, и в незыблемости единых США не уверен... Но при этом, заметь, я верю в выживаемость именно «русского суперэтноса» во всех водоворотах истории, как бы тебе это ни казалось парадоксальным, и как бы этот суперэтнос себя не именовал! Но сейчас я говорю о другом. Во всём мире слово «русский» означает то же самое, что и «российский». С английского языка слово „russian“ можно перевести по-разному: и как «русский», и как «российский», и как «россиянин». То же самое и в немецком, и во французском, и в польском, и даже в украинском языке! По-украински «русский язык» – «російська мова».  Сейчас, когда всё больше людей вынуждены ради карьеры учить английский язык, они начинают видеть то, на что раньше не обращали внимания. Очень многие не хотят называть себя ни «россиянами» и ни «рашами», когда под этим этнонимом полностью теряется, уничтожается глубинная, родовая сущность – и поэтому ищут альтернативу слову «русский», не в этом ли одна из причин? Есть существенная разница между «созданием суперэтноса» и «подмятием» одной нацией другой...

– Ты опять говоришь ерунду, – едва не вскрикнул Лёня. – И лично для меня, между «русскими» и «россиянами» – разница весьма существенная.

– И ты сможешь это объяснить тому, кто плохо знает русский язык?

– А зачем я вообще должен кому-то это объяснять? Мы говорим о совершенно разных вещах. Вот архангельцам уже впаривают идею, что они поморы, а не русские. Они из тех же, кто здесь нам, русским, – ярославцам и костромичам – пытаются вдолбить, что мы какие-то «меряне», финно-угры. Уже и флагами мерянскими кое-где размахивают. Потом будут говорить, что русские оккупировали финно-угров, что русские – это захватчики. И будут говорить, что финно-уграм надо освободиться от тех, кто их поработил! Это стратегия на уничтожение единой и неделимой России.

– Да с чего ты взял, что я выступаю за разделение России на «удельные княжества»? Я же совсем о другом: нельзя на лживом насквозь базисе официальной версии истории построить что-то путное. И тем более, фундамент «светлого будущего» заложить нельзя. Поэтому осознание своих древних, эрзянских и мерянских корней, которыми мы по праву можем гордиться, позволит большинству русских наконец-то почувствовать себя не пришельцами со степного Юга или болотистого Запада, а исконными хозяевами своей Земли и стать наконец целостной Нацией. Разве я спорю, что наши предки – великий народ, создавший огромное государство. Но без упорства и трудолюбия, присущего древним северным, волго-окским народам, мы бы не смогли освоить необъятные пространства Великой России.

– Если мы – продолжал Лёня, – русские, но не будем при этом культивировать в  себе свою «русскость», не будем передавать её своим детям, а позволим проходимцам от истории пичкать их всякими умозрительными россказнями, то наши внуки превратятся в представителей полумифических народов, которым будет привита совсем другая психология. Но главное то, что современные «меря», равно как «кривичи», «голядь» и им подобные, скорее пекутся об отрицании в себе всего русского, чем действительно об истории древних меря, кривичей и голяди...

– Проходимцы от истории, умозрительные россказни... Можно подумать, официальная русская история не напичкана мифами, – возражал я.

– А «Великая Финно-Угория» – где же мы это раньше слышали? – язвительно спросил Лёня.

– Да при чём тут это? – едва не крикнул я в ответ, – Кстати, на мой взгляд, идея единства «финских» народов, друг на друга весьма не похожих, весьма спорная. Эстонцы, ижорцы, вепсы, эрзяне – практически неотличимы от большинства русских, чего не скажешь о саамах, марийцах, удмуртах... А уж с «уграми», потомками гуннов – вообще отдельная запутанная история...

– А карты Великой Мерянии никто не подбросит? – вновь усмехнулся Лёня. – Но чувствую я, что Великая Меряния в точности совпадёт с Евразией... Проходили всё это уже в смутные 90-е – с картами и Великой Грузии, и Великой Армении, и Великой Финляндии от Рованиеми до Самары...

Тем временем, Юра вернулся из магазина и остановился у машины.

– Юра, – обратился к нему Лёня. – Вот скажи, пожалуйста, кто ты по национальности?

– Русский, – не задумываясь и ничего не заподозрив, спокойно ответил Юра.

– А твой брат, представляешь, решил стать мордвином,.. – усмехнулся Лёня.

– Вообще-то, – вскипел я, – мордвой в эрзянских кругах называют тех, кто отрёкся от своих корней, забыл свой язык и традиции, кто без зазрения совести получает «подачки» из «братских» Эстонии или Финляндии... Ты, Лёня, бросаешься словами, зачастую даже не потрудившись выяснить, что они значат.

– Мне только этим голову себе забивать не хватало?! – фыркнул Лёня. – Это уж пусть будут чисто ваши, «внутримордовские» разборки... Но, как видишь, Алекс, ты в меньшинстве! Даже родной брат не хочет тебя понять. Лучше не мешай нам работать. Давай-ка, Юра, поставим колесо...

Я отошёл от машины на несколько шагов и остановился, увидев метрах в пятидесяти Надю и Машу, которые, с покупками в руках, о чём-то весело переговариваясь, приближались к нам. Я чувствовал, как в висках стучала кровь. Всё ещё красный и взволнованный после этой злополучной дискуссии, я должен был решить в считанные минуты, что же сейчас скажу девушкам. Нечасто мне приходилось попадать в столь нелепые и неприятные ситуации...

От резкого крика, вырвавшегося у меня за спиной, я вздрогнул и чуть не подпрыгнул. Я обернулся. Лёня, скорчившись от боли, прижимал к губам окровавленный палец.

Пока Юра доставал из машины аптечку, девушки подбежали к раненому.

– Маша по профессии медсестра, – напомнил я.

– Ну-ка, покажи, что там у тебя, – обратилась к раненому Маша...

Лёня не сопротивлялся.

– Глубокая рана, да и вена задета, – комментировала ситуацию Маша. – По-хорошему, зашивать надо... Коллагеновой губки у вас, конечно, нет?

– Есть кровоостанавливающие салфетки «Колетекс-Гем» с фурагином, – ответил Юра, раскрыв аптечку.

– Замечательно, давай. И бинт давай!

Маша ловко сделала повязку, распорядившись:

– Ну вот и всё! Пусть больной полежит с полчаса. Потом я сделаю перевязку с применением народных средств – и всё будет в полном порядке!

– Да уж, поверь, у Маши чудесные руки! ­– сказал я Лёне.

Лёня был бледен, и мы с Юрой на всякий случай проводили его до дивана. А потом я быстренько сбегал до верхней комнаты, где ночевал в этом доме первую ночь, но не нашёл ни словаря без переплёта, ни тетрадь, ни рукопись о железной дороге.

– Юра, вы ничего не брали из верхней комнаты? – в ужасе спросил я.

– Из твоих вещей ничего, – ответил вместо Юры Лёня, лежавший на диване с поднятой вверх раненой рукой. – А так, я давно собирался очистить этот дом от ненужной макулатуры и прочего хлама. Если бы я сейчас не пострадал, из-за тебя, кстати, я бы отвёз этот хлам сегодня на свалку под Прибрежным. Так что вот тебе одно из заданий – сжечь или закопать в овраге эти мешки и коробки с мусором. Только ни в коем случае не жгите на улице, только ещё пожара нам не хватало для полного счастья…

– Это уж это само собой, – понимающе, ответил я.

– И чтобы дом блестел к завтрашнему утру! – потребовал Лёня. – И дайте мне спокойно полежать двадцать минут.

Я схватил коробку из-под телевизора, дырявый садовый мешок, набитый бумагами и выволок их на улицу. В том, что Лёня называл мусором, мы нашли и учебники сталинской эпохи, включая «Краткий курс истории КПСС», и какую-то книгу, отпечатанную в начале 30-х на вепсском языке, на латинице с «гашеками» и «умлаутами». Нашли также старые тетради, исписанные чернилами, местами совсем расплывшиекся. Здесь же я увидел и эрзянский словарь без обложек, и машинописную работу о железной дороге. Ту самую, где была скопирована тушью на кальку древняя карта-схема инженера путей сообщения Толстопятова, предлагавшего в год 300-летия Дома Романовых соединить наш древний город наилучшим способом с сетью железных дорог Империи. Красной тушью был выделен участок меряно-мещёрской магистрали, который должен был пройти через Кострому, а синей – ветки, проложенные в советские годы. Я взглянул на карту ещё раз…

 

 Проект инж. Толстопятова. Меряно-Мещерская ж/д.

 

 

– Мне этого никогда не понять – возмутился я. – Ведь тому, что Лёнчик решил отправить на свалку или в огонь, просто цены нет!

– Вот так мы и придём в эпоху нового варварства, – вздохнул Юра. – Кстати, если не возражаете, «Краткий курс истории КПСС» я возьму себе…

– Вот так и стираются порой целые страницы истории! – добавила Маша.

– А скольким добросовестным любителям истории, годами просидевшим в архивах, собирателям народного фольклора и другим, затыкали рты невежды и проходимцы всех мастей – и неграмотные чиновники, и партийные райкомовские инструкторы, и «аристократы от науки», порой даже с учёными степенями, – вставил свою мысль Юра.

– Кто бы знал, как в детстве мне нравилась история, – призналась Надя. – Я мечтала поступить на исторический факультет МГУ. Но я быстро поняла, что история во все времена была верной служанкой идеологов и политиканов. И ещё я поняла, что выучиться на историка никогда не поздно – хоть в 30 лет, хоть в 50, – и тому есть масса примеров. Но вот если физику до 20 лет не освоишь – никогда не станешь физиком-теоретиком, а до 25 лет не осилишь – и физиком-экспериментатором. Физиком, в настоящем смысле этого слова. А историку, ему очень многое нужно знать:  ведь в старинных документах, в археологических находках зачастую не разберёшься, не зная основ естественных наук, не зная хотя бы основ металлургии, инженерного дела...

– Увы, я понял это слишком поздно, – ответил Юра. – И я ни за что не буду учить детей в школе истории, принципиально не буду, а не из-за сегодняшней нищенской зарплаты...

– Ну-ка, а как там наш больной, – вспомнила Маша. – Не пора ли делать ему перевязку? А пока поставьте кипяток, если не трудно!

Маша с Надей побежали к Мезе-реке, а мы с Юрой пошли в дом, поставили электрочайник. Лёня, очевидно, безумно уставший, уснул и громко храпел...

Когда чайник закипел, девушки вошли в дом с какой-то травой, листьями, цветками.

– Конечно, эти растения собраны сейчас далеко не по правилам. Но и сейчас они будут иметь целебную силу, – сказала Маша.

– Алекс, может быть, вы с Юрой сейчас закончите с машиной, а мы уж займёмся своими делами? – предложила Надя.

Мы с Юрой пошли на улицу – подтянули гайки на колесе, поработали насосом. Не успели мы положить в багажник проколотое  колесо, как на крыльцо, взволнованная, выбежала Маша.

– Алекс, можно тебя на минуточку? – тихо, почти шёпотом спросила она.

Я подошёл к ней поближе. Маша продолжила:

– Всё, что я скажу, ты можешь считать чем угодно. Я знаю, в это трудно поверить. Но на руке Лёни я видела страшный знак, подобный тому, что появился на руке у Нади незадолго до той трагедии...

– Маша, ты можешь сказать всё при Юре. У нас нет друг от друга секретов...

Мы втроём отошли подальше от дома.

– Маша, я прекрасно знаю, что вам с Надей дано знать намного больше, чем другим,.. – продолжил я.

– Не знаю, намного ли и больше. Просто люди разучились слушать природу, видеть знаки свыше. Но не в том дело. И это всего лишь мои предположения, мои и Нади... И я точно знаю, что знаки свыше лишь предупреждают, но не обязывают. Потому что на Земле человеку дана свобода воли, то есть возможность делать выбор, вне зависимости от определённых обстоятельств... Я вижу, что над Лёней нависла смертельная опасность, которую навеял он сам. У него угнетённое биополе, он словно идёт на поводу у сил тьмы... Он задумал что-то очень нехорошее...

Мы с Юрой переглянулись. А Маша продолжала:

– Если вы его не остановите, его остановят Высшие Силы. Только в этом случае, цена может стать ужасной...

– Маша, так и есть, – ответил Юра, побледнев. – Я не хочу посвящать тебя в детали и не думаю, что это так уж важно. Но и я подневольно буду соучастником. Посмотри, а не грозит ли мне что-то?

Маша взглянула на руку Юры – и побледнела сама... Несколько минут никто из нас не смог промолвить ни слова. Мурашки прокатились по моей остолбеневшей от ужаса спине.

– В общем так, ребята, ни в коем случае не садитесь в машину как минимум в ближайшую неделю, а ещё лучше ­– в ближайшей месяц…

– Но ведь это невозможно: меня уволят, – сказал Юра.

– Да разве это самое страшное?! – воскликнул я.

– Впрочем, увольнением я и не отделаюсь, – мрачно заключил Юра. – Меня убьют только за то, что я слишком много знаю, выйди я «из игры». А ребята там замешаны очень серьёзные…

– Мы придумаем что-нибудь, – пытался успокоить я брата...

Лёня со свежеперебинтованным большим пальцем на левой руке вышел из дома и направился к машине.

– Всё в порядке? – спросил я его.

– Ерунда, бывало и хуже. А если бы не ты со своим «национальным вопросом», вообще бы ничего не было, – ответил Лёня.

– А быть может, дело не во мне? Быть может, это Высшие Силы хотели тебя о чём-то предупредить, предостеречь? – спросил я его.

– Не говори ерунды, – резко одёрнул меня Лёня. – Ты не забыл, что с тебя требуется? Чтобы телефон работал, Интернет был, а в доме была чистота. Я приеду завтра утром, а может, даже сегодня вечером. Но уж если москвичам у нас понравится, я обещаю, что в долгу перед тобой не останусь...

С этими словами Лёня уехал. Мы вошли в дом. Надя сидела в кресле у окна, жадно впившись глазами в старую тетрадь...

– Что ж, придётся нам помочь вам привести дом в порядок, – оторвавшись от тетради, сказала Надя.

– Конечно! Разве это проблема? – поддержала её Маша.

Мы очень быстро, менее, чем за час, привели дом в порядок: девушки вымыли полы, все вместе мы вытрясли ковры, повесили занавески. Вместе с Юрой мы провели телефонную проводку от GSM-терминала до стационарного телефона с факсом. И через компьютер, подключенный к GSM-терминалу, мне сразу же удалось выйти в Internet. Единственный сайт, куда я зашёл, был сайт прогноза погоды. В ближайшую ночь ожидалась гроза, вслед за которой синоптики обещали ещё минимум неделю небывалой сорокоградусной жары...

К своему стыду, я так и не смог найти одну из надиных шлёпок: похоже, она провалилась в дырку в полу. На что Надя лишь рассмеялась:

– Вот уж действительно, делать тебе было нечего!

И ещё, к своему удивлению, на компьютере Лёни, мы обнаружили профессиональный астрологический процессор «Веста». Это была профессиональная программа, учитывающая очень многие профессиональные тонкости: транзиты, дирекции, позволяющие менять орбисы для разных планет, учитывать фиктивные и гипотетические планеты, производить расчёты и в тропическом, и в сидерическом зодиаке, строящая системы «домов» в системах Коха и Плацидуса, Компано, Региомонтана и Порфириуса... Далеко не простенькая «обывательская» программа, штампующая шаблонные распечатки, пригодные разве что для бульварной прессы. Для нас так и осталось загадкой, освоил её Лёня или нет, интересовался он астрологией или установил эту программу просто так.  Но Наде «Веста» была явно знакома. Я назвал даты  и примерное время рождения Лёни и Юры – и Надя сразу же увидела неблагоприятные транзиты Марса по положению Солнца, Луны и Асцендента в «натальных» картах, что грозило повышенной травмоопасностью или внезапными проблемами со здоровьем. Вердикт был однозначен: в ближайшую неделю все поездки следует категорически отменить.

А за окном темнело. Тёмные тучи затягивали небо, но было душно и жарко, как обычно всегда бывает перед грозой. Я попытался позвонить Лёне, чтобы уточнить, вернётся ли он сегодня, но телефон оказался заблокированным: весь остаток средств на счету «съел» выход в Интернет.

– Нам пора, – сказала Надя.

– Мы вас проводим, – ответил я.

– Но смотрите, скоро будет гроза, – предупредила Маша.

– Это не важно, – ответил Юра.

– И обязательно возьмём с собой старые книги, рукописи, от греха подальше, – настоял я.

– Вот это правильно! – поддержала Надя. – Успеть бы только до грозы.

Мы погрузили коробки с книгами и тетрадями на велосипеды, и взяли путь на Городищи.

– Надя, а что тебя так привлекло в той старой тетради? – спросил я по пути.

– Это была древняя легенда, – ответила Надя. – сказание о Лесаве. Написано было на языке, очень похожим на эрзянский. Но многих слов я не знаю, похоже, это был местный диалект.

– Но что же тебе всё-таки удалось понять, о чём это сказание?

И Надя пересказала нам, своими словами, как поняла, такую вот печальную историю.

Давным давно, в первое полнолуние после Од толонь чи – в Толонь-Ведень ве, когда травы обретают наибольшую силу, в лесной чаще молодой дровосек Юронь нашёл цветущий папоротник. Там он повстречал и Лесаву, молодую лесную фею, которая просила отдать цветок ей, предупредила, что не принесёт этот папоротник счастье Юроню в мире людей. Покорённый красотой Лесавы, остался дровосек жить в лесной хижине с лесной красавицей. Но затосковал вскоре по миру людей. Пошёл в кабак повеселиться. И забрали его там в солдаты.

Лесава подарила на прощанье любимому рубашку, в которую был вшит цветок папоротника. В этой рубашке не брала его ни сабля, ни вражеская пуля. И защищала его волшебная рубашка до тех пор, пока он не положил глаз на генеральскую дочь...

– Вот, собственно, такова вся эта печальная история, – закончила свой рассказ Надя.

– Трогательная история, – сказала Маша.

– И поучительная, – добавил Юра.

– Но тетрадь толстая, там было ещё что-нибудь интересное ещё? – поинтересовался я.

– Там с десяток легенд, которые ждут своего часа, – уверенно сказала Надя.

– И всё это, собранное годами, если не десятилетиями, могло бы пропасть в считанные секунды! ­ – воскликнул я.

– А ещё я успела «пробежать глазами» древнюю легенду о Тёбзяве и Ине-Верьгизе, – сказала Надя. – Вам интересно?

– Ну конечно же! – ответили мы с Юрой почти одновременно.

Мы вели нагруженные велосипеды, а девушки шли рядом налегке, не давая нам ни почувствовать усталость, ни заскучать...

А суть второй легенды, что нам рассказала Надя, была такой.

Пошли три сестры в лес за черникой. Далеко зашли, полные корзины набрали. А солнце за тучи зашло, куда идти – не знают: заблудились. Сели у лесного озера и плачут. Обернулись – а перед ними молодой волк, смотрит на них и зубы скалит. Приготовились уже сёстры с жизнью проститься, а волк отвечает им человеческим голосом: «Не бойтесь меня! Я лесного царя сын. Помогу я вам, если одна из вас пообещает стать моей невестой.» И пообещала младшая сестра, Тёбзенька, выйти замуж на следующий год за волка-принца.

Вывел волк-принц девушек к родной деревне, но напомнил, что вернётся за младшей сестрой через год.

Прошёл год – забыли уж все о том происшествии. Наступает «купальская ночь», ночь огня и воды, Толонь-Ведень ве. И вернулся принц-волк за невестой. Проситилась Тёбзенька с родителями, сёстрами – и посадил её волк себе на спину. Скачут ночь, скачут день, скачут ещё ночь. На утро оборачивается волк добрым молодцем, и входят они в чудную страну, страну всеобщего благоденствия, где круглый год лето, где живёт счастливый трудолюбивый народ, где люди не знают злости и ненависти.

Семь лет проходит. Счастливо живут Тёбзява и Ине-Верьгиз, подрастают у них два сына и дочь. Но тоскует Тёбзява о родном доме, скучает о родителях и о милых сёстрах. Подвозит её с детьми Ине-Верьгиз на своей спине, обещает на лесной опушке её три дня ждать, но строго-строго наказывает, чтобы никто не узнал ни дорогу в чудесную страну, ни имени его повелителя.

Не нарадуются родители Тёбзявы внукам, не нарадуются сёстры, что они снова вместе. А вот мужьями сестёр дикая зависть одолевает. Пытаются они выведать сокровенные тайны о далёкой чудесной стране, в плен хотят взять её повелителя. Пытаются выведать они тайну через детей, соблазняют их угощениями сладкими. Молчит старший сын, молчит средний сын – помнят завет отца, не поддаются на провокации. А младшенькая дочь не стерпела – выдала и имя отца, и показала поляну, где он будет их ждать.

Пошли мужья сестёр Тёбзявы на поляну, где ждал свою семью Ине-Верьгиз, хотели поймать его и схватить. Но не дался он им живой, убили они его. Убитая же горем Тёбзява, отказалась остаться в мире людей. Закляла она дочь, предавшую отца, стоять навечно на опушке осиной, а сама обернулась сосною. А сыновьям наказала править в далёкой счастливой стране, и чтобы никто из злых, жадных и завистливых людей не смог найти туда дорогу.

– Какая потрясающая история, – изумился я.

– Но почему же все эти легенды такие печальные? – спросил Юра.

 

Самойлонь Евфимий (Ефим Честняков). Вход в город свеобщего благоденствия.

 

Самойлонь Евфимий (Ефим Честняков). Вход в город всеобщего благоденствия. (источник)

 

– Наверное, потому, что в памяти народной ещё живо предание о Стране всеобщего благоденствия. То, что живо в картинах и сказках Ефима Честнякова, – сказала Маша.

Мы вышли на берег Мезы, наш путь подходил к концу...

– И вот ведь что интересно, – вздохнула Надя после некоторой паузы. – Заметим, главный удар Силы Зла в нашу судьбоносную, решающую эпоху, нанесли именно по деревне, по сельскому образу жизни, заметим, самому созидательному классу нашего древнего сообщества. Где только и живёт народных дух. Все города интернациональны, космополитичны... Ведь именно крестьянство хранит непосредственную связь с Матушкой-Землёй, с эгрегорами Рода, исповедует принципы общинности, коллективизма, взаимопомощи и долга.

– И в России, заметим, этот смертоносный удар был сделан осознанно и целенаправленно, – уверенно заключил я. – Ведь один из главных «прорабов перестройки» и «реформ» давал исполнителям такие указания: «Нужны воля и мудрость, чтобы постепенно разрушить большевистскую общину – колхоз. Здесь не может быть компромиссов, имея в виду, что колхозно-совхозный агрогулаг крепок, люмпенизирован беспредельно. Деколлективизацию надо вести законно, но жестко». Предатель партии, государства и народа, рассуждая о крепости колхозно-совхозного строя, знал, к чему призывал своих преступных «подельников». Ведь по сути, колхозы, базирующиеся на коллективной форме собственности, были крепкими социально-экономическими предприятиями. Они были преемниками крестьянской общины, существовавшей в России на протяжении веков...

– Кстати, о самоуправлении, которое тебя, Алекс, интересовало – вот что я вспомнил, – заметил Юра. – Ведь ещё в первой половине VI века, историк и писатель Прокопий Кесарийский, участник военных походов византийского императора Юстиниана I, повествуя о нашем народе, писал: «Эти племена не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считаются общим делом». В отечественной истории этот принцип организации общественной жизни нашел выражение в вечевом самоуправлении, широко практиковавшемся в Древней Руси. Вече, по определению Платонова, – это сход жителей большого или малого сельского населенного пункта, а также города или княжества в целом. По недоразумению у многих людей бытует ошибочное представление о том, что механизм управления посредством вече использовался только в Новгородской республике XIIXV веков. Но на самом деле, в чудом уцелевших летописях, вечевое управление отмечается в Белгороде ещё в 997 годом, в Новгороде Великом – в 1016, в Киеве – в 1068, во Владимире-Волынском – в 1147, во Владимире-Мещерском, то есть Владимире-на-Клязьме, – в 1157, в Полоцке – в 1159, в Переславле – в 1175, в Рязани – в 1177, в Смоленске – в 1185 году. В этих городах вече принимало решения о приглашении или изгнании князя, что убедительно свидетельствует о народном характере власти на нашей древней земле.

Тем временем, мы дошли до Ульяново.

– Может, останетесь у нас, – предложила Надя. – Ведь уже так поздно и гроза вот-вот начнётся.

– Мы бы с удовольствием, но с Лёней будет огромный скандал, – ответил Юра.

– Смотрите, нам страшно за вас, – сказала Маша. – Помните, если что, посередине дороги, у высоковольтной линии есть навес, что построили охотники? На всякий случай...

– Мы успеем, – уверял скорее меня и себя Юра.

Мы пошли назад, теперь уже налегке, торопясь со всех сил. А с неба уже падали первые капли дождя, и небо озаряли разряды молний.

– Может, всё таки вернёмся, – неуверенно предложил я.

– Нет, ничего страшного, даже если немного промокнем, – ответил Юра.

Прибавляя шаг, мы прошли пару километров. Вот и высоковольтная линия впереди, и навес – до них метров пятьдесят. А дождь так и хлынул со всей силы. Совсем рядом сверкнула молния и менее чем через секунду раздался гром. Мы побежали. Юра за что-то споткнулся и упал.

– Вставай, бежим! Осталось ведь совсем чуть-чуть – крикнул я.

Юра попытался встать, но вскрикнул от боли.

– Похоже, я сломал ногу, – сказал он.

– Опирайся на моё плечо, как-нибудь доскачем до навеса, – сказал я.

– А всё не так уж и плохо на самом-то деле! – мрачно пошутил Юра. – Будет теперь уважительная причина сорвать и эту авантюрную поездку, и этот договор, за который, если не сядешь за решётку здесь, то непременно ответишь на том свете по полной программе... Так сказать, малой кровью можно предотвратить большое несчастье...

Промокшие, мы кое-как добрались до навеса. Новый оглушающий раскат грома послышался одновременно с молнией, и вдруг вся дорога, весь лес вокруг нас оказались озарены голубовато-жёлтым, прямо-таки неземным светом. Огромная шаровая молния медленно плыла над лесом, приближаясь к нам.

Яркая вспышка – за ней хлопок. И после этого наступила тишина...

 

© «Эрзянь ки», 2013 г.

© Авардень Сандра, 2005 – 2009 гг., С.–Петербург  –  Кострома;

© Авардень Сандра, 2013 г., Москва – Хельсинки, с изменениями

 

Продолжение (глава 11) ==>

  

Отзывы можно оставить тесэ: erzianraske.forum24.ru/

 

 
 
19.04.2017
 Яков Кулдуркаев ЭРЬМЕЗЬ Ёвкс кезэрень пингеде
16.04.2017
 ИНЕ ЧИ МАРТО, ЭРЗЯТ!
15.04.2017
 Эрзянь келень Чи матро !
13.04.2017
 Фильм о народе эрзя
9.04.2017
 Эрзянские керемети не просто стереть с лица земли

<<   апрель 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
7
8
10
11
12
14
17
18
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter