Новости

Поставьте памятник деревне... Николай Алексеевич Мельников (1966—2006)

 ***

Поставьте памятник деревне
На Красной площади в Москве,
Там будут старые деревья,
Там будут яблоки в траве.
И покосившаяся хата
С крыльцом, рассыпавшимся в прах,
И мать убитого солдата
С позорной пенсией в руках.
И два горшка на частоколе,
И пядь невспаханной земли,
Как символ брошенного поля,
Давно лежащего в пыли.
И пусть поет в тоске от боли
Непротрезвевший гармонист
О непонятной "русской доле"
Под тихий плач и ветра свист.
Пусть рядом робко встанут дети,
Что в деревнях еще растут,
Наследство их на белом свете -
Все тот же черный, рабский труд.
Присядут бабы на скамейку,
И все в них будет как всегда -
И сапоги, и телогрейки,
И взгляд потухший... в никуда.
Поставьте памятник деревне,
Чтоб показать хотя бы раз
То, как покорно, как безгневно
Деревня ждет свой смертный час.
Ломали кости, рвали жилы,
Но ни протестов, ни борьбы,
Одно лишь "Господи помилуй!"
И вера в праведность судьбы.

Николай Алексеевич Мельников (1966—2006) — русский поэт, актер, режиссер, член Союза писателей России с 1995 г. Жил и работал в г. Москве. 1995—96 годы — поэт создает своё самоё основное хрестоматийное произведение — поэму "Русский крест". 

Ему не было и 30, когда за свои стихотворения - песни "Поставьте памятник деревне" и "Поле Куликово" он стал первым лауреатом Всероссийской литературной премии имени поэта Алексея Фатьянова "Соловьи, соловьи..."

Вот как сам Николай видел свою судьбу:

На мне стоит клеймо поэта,
А у поэта на Руси - 
Так довелось - недолги лета.
Мне тридцать. Господи, спаси!
Поэтов нагло убивали
Во все века, и всякий раз
Убийц на волю отпускали - 
Другим поэтам напоказ!
Чего ж мне ждать? Всё это было - 
Удар ножа иль выстрел в грудь,
Или подвыпивший верзила
«Случайно» стукнет чем-нибудь.
Самоубийств инсценировки,
«Несчастный случай» - как назло...
Какой цинизм! Какой сноровки
Достигло это ремесло!

24 мая 2006 года Николай Мельников был найден мертвым на автобусной остановке в Козельске. Официальная (есть и неофициальная версия – убийство) причина смерти— сердечная недостаточность. Согласно завещанию, похоронен на кладбище родного села Лысые.

 

Нарчатка. Эрзянский эпос "Масторава"

 

 

Участь горькая мокшан постигла,
Мокши берегов достигло иго,
Жизнь счастливую враги прервали,
От села к селенью кочевали.
Тёплых очагов огни угасли,
Мор да глад опустошили ясли.
Бес терзал коварною расправой,
Надругался враг над Масторавой,
Что раскинулась под небесами
Зеленью садов, лугов, лесами.
Нет земли на свете плодородней —
Ширь бескрайняя её полей-угодий,
Красотою славится природа,
Нет древней корней её и рода,
Равных нет в смекалке и работе —
Во делах усердней не найдёте.
Масторава вновь опечалена:
Слёзы льёт ручьями отчаянно.

Вай, эрзяне, древний корень Рава!
Вай, мокшане, Мокши вольной слава!
Любы Анге-матушке, как дети,
Для Шкипаза нет родней на свете.
Ныне ноги-руки зло кромсает,
Повсеместно беды наступают.
На реку на Мокшу вы взгляните,
Эрзя-мокша, взор свой оберните!
На утёсе, бреге на высоком,
Что виднеется издалека-далёка?
Что белеет там, на той вершине?
Разглядите, эрзя-мокша, ныне:
Терем над рекою Мокшей реет,
Терем белокаменный белеет.
В тереме живёт княжна Нарчатка —
Красотою славится да хваткой,
Мокши своенравная царица,
Той княжной мокшанский край гордится.
Чем Нарчатка хороша, богата?
Краше нет мокшанского наряда,
Закрома её подворий полны,
Рыбою кишат речные волны,
Тридцати полей хлеб уродится,
Да шумят боров сосновых тридцать.
В чащах — семь роёв жужжат пчелиных,
Три двора за теремом предлинных,
В стойлах там породистые кони, —
По тринадцать в табуне, не боле.
Жеребцов не перечесть да разных:
Чёрного да белого окраса.
Лишь один средь жеребцов саврасый,
Жеребец один лишь ярко-красный.
Как один, все кони быстроноги,
Им по силам все пути-дороги.
Всё же лучше всех, резвей саврасый ,
Шерсти ярко-красного окраса.
Хвост густой да шёлковая грива,
Скачет конь стремительно-красиво.
Его очи штатолом сияют,
Уши словно молнии играют.
Ярче серебра блестят копыта.
Накормить его стремятся сыто.
Ключевой водою толят жажду,
Оседлать осмелится не каждый.
В рост коня дверь в жеребцово стойло,
Через окна свет струится вольно:
За резным наличником —
проёмы,
В уровень с очами окоёмы.
Брошено под ноги покрывало —
Жеребца завидней не бывало!
А Нарчатка в тереме напротив
С жеребца очей своих не сводит.
В окруженье старцев восседает,
Слуги ловкие ей сзади угождают.
Слово молвит — пусть и речет тише, —
Вмиг исполнят, лишь его заслышат.
Все княжне внимают с уваженьем,
Пожелания вершат с почтеньем.
Рядом со княжной свисает цепко
Из железа кованная клетка,
Птичее гнездо в той клетке свито,
В том гнезде орёл сидит сердитый.
Заклюёт железный клюв ретиво,
Кто приблизится к Нарчатке льстиво,
Словно жёлтое стекло, глаз птицы,
Силой крыл отважный птах гордится.
Стережёт орёл княжну Нарчатку
От врагов, лихих душманов гадких.

Хороша со всех сторон Нарчатка,
Да со всех сторон добра Нарчатка.
Среди красных девиц всех пригожей,
Станом всех стройней, белей всех кожей.
Cловно белая берёзка статью
И расшито красной нитью платье,
Одеяний красоту вы оцените:
Вышивка на руце в восемь нитей,
Кушаком стамедным панар схвачен,
Подпоясана от сглаза да в придачу
На груди богатые мониста
И звенят они, блистают исто.
Перстни на руках её сверкают,
Златом каждый пальчик обрамляют.
Красота её видна далече,
Под богатством тяжелеют плечи —
Семь полей обходит Норовава,
Стережёт семь чащ лесных Вирява.
У Нарчатки войско в двадцать тысяч,
Воинов отважнее не сыщешь.

Вот к Нарчатке прибежали слуги,
Весть плохую принесли ей други:
— Ничего не ест, не пьёт саврасый,
Лучший жеребец твой, ярко-красный,
Ключевой водой губ не намочит,
Третий день ни пить, ни есть не хочет.

Поднялась, во двор вошла Нарчатка
Да саврасого спросила кратко:
— Отчего ни есть, ни пить не хочешь?
Голодать тебе, мой жеребец, негоже.
И в ответ саврасый ей вещает,
Гласом человечьим отвечает:
— Оттого не ем, не пью водицы,
Не хочу едою насладиться:
Вести ожидают нас плохие,
Нападут на край враги лихие,
Полонят мокшанский люд, а сёла
Подожгут, испепеляя толом.
— Не печалься, жеребец саврасый,
Не страшись, конь славный ярко-красный.
Выпущу навстречу я преграду —
Войско в двадцать тысяч супостату.
Двадцать тысяч воинов отменных
Стрелы пустят во врагов неверных,
Молниями стрелы обернутся,
Да мечи в руках врага погнутся,
Опасаться супостатов нам ли? —
Выбьют стрелы их кривые сабли.
Табуны моих коней горячих
Землю сотрясут, ежли заскачут.
Люд поднимется на битву коли —
Словно лес взрастёт во чистом поле,
Ни медведь, ни мышь сквозь не проникнет,
Кто с мечом придёт, от стрел погибнет.
Верьте, будет здесь стоять веками
Крепче крепкого мой дом из камня:
Не сломить ни грозами, ни громом,
Не испепелить и молний толом.
Оттого врагов не устрашуся,
Оттого орды я не боюся.
На тебя вскачу, саврасый, сяду,
Буду бить я басурманов кряду
Душу хана изыму,Тагая
Головы лишу, мечом срубая.

В терем вновь Нарчатка возвратилась
Да на троне вновь расположилась.
Белый лик её зари светлее,
Очи, словно звёздочки, синели.
Мудрецов Нарчатка приглашала,
Думы им тяжёлые вещала:
— Старцы-мудрецы, эрзян сзывайте
Да мокшан на вече приглашайте.
И буртасов не забудьте кликнуть.
Долетела весть — всем стоит вникнуть.

Старцы прибыли со всех селений,
Вече зачали без промедлений.
Пред народом встала вновь Нарчатка,
Не спеша вещала, по порядку:
— Вести нехорошие, эрзяне,
Лихолетие нас ждёт, мокшане,
Испытать придётся много горя
И буртасам, и эрзянам вскоре.
Испокон веков здесь проживали,
Но такого горя не видали,
Что стучится ныне в наши двери, —
Ни умом, ни сердцем не поверить.
Паз Всевышний не припомнит хуже,
Месяц не знавал суровей стужи,
Масторава плакала-рыдала,
Слёз своих горючих не скрывала.
К ней душманы подступать боялись,
Её слёз враги остерегались.
На восток, эрзяне, посмотрите,
Взор свой на Присурие пошлите —
Дым поднялся в небеса клубуче,
Грозно затенили Землю тучи.
Хан Тагай эрзян там убивает,
Сёла половецкий хан сжигает.
Хан Тагай сразиться с нами вскоре,
Принесёт на берег Мокши горе.
Как Тагая мы, эрзяне, встретим?
Как, мокшане, мы врага приветим?
Молвят ей в ответ одни: «Сразимся…»
Вслед других речь: «В граде затаимся…»
В терем вновь Нарчатка возвратилась,
Да с мольбой к Инешки обратилась.
Трижды Бога ниц благодарила,
Трижды до земли поклоны била,
На три стороны княжна молилась.
Пазу лишь затем она открылась,
Просьбы суть поведала не сразу,
Обратилась так к Инешкипазу:
— Паз чангодть, Инешкипаз!
Мати божья Анге, славься!
О защите молим вас
И поклоны бьём всечасно,
Очи ваши видят даль,
Ваши уши слышат боле.
Луч светила воссиял —
С верою нам жить и доле.
Вторим ваши имена,
Речи наши рассудите:
То, что просим — дайте нам,
То, что ждём — с любовью шлите…
Паз чангодть, Инешкипаз!
Мати божья Анге, славься!
Я молю — храните нас! —
И поклоны бью всечасно,
Донесу свою мольбу,
Донесу своё прошенье.
Взор всевидящий ваш жду,
Слух, внимающий моленью.
Что прошу — пошлите мне,
Суть исполните желаний,
И в небесной вышине
Нас избавьте от страданий.

Анге, Инешкиава!
Матери божьей верим!
Кастарго да Везорго —
Богом любимы дщери!
Пурьгинепаз, Ендолпаз,
От беды спасите нас!
Масторава, Ведява,
Норовава, Вирява,
Паксява да Комлява,
Кардаз-Сярко, Юртава!
Вторим ваши имена,
Речи наши рассудите:
То, что просим — дайте нам,
То, что ждём — с небес сулите!
Ринется Нарчатка в бой,
Половецкий стан посечь,
Ей не страшен враг лихой:
Под мечом все главы с плеч.
И убьют — всё ж будет бить,
Загрызут — всё ж будет грызть
Разорвут — всё ж будет рвать,
Жизнь душманов отнимать.
Дайте лишь здоровья, сил —
Всем, кто этого просил.
Скройте от очей врагов
Под божественный свой кров,
Из убийственной войны
В здравом теле возверни,
На порог родной избы
Обернулися дабы,
Завершилась чтоб война,
Славим ваши имена…

Анге, Инешкиава!
Матери божьей верим!
Кастарго да Везорго —
Богом любимы дщери!
Пироги вам испекли,
Кашу приготовили,
Сладким мёдом утолим,
Усладим застолие.
Анге, Инешкиава!
Матери божьей верим!
Кастарго да Везорго —
Богом любимы дщери!
Усладим ваши уста,
Будни ваши украсим.
Сёла наши, города,
Вновь наделите счастьем,
И жилища, и детей
Оградите от врагов,
Да сокроет их скорей
Ваш спасительный покров!

На колени пали все,
Руки к небу воздели,
Стихли млад да стар в мольбе,
Все, как един, запели:

Анге, Инешкиава!
Матери божьей верим!
Кастарго да Везорго —
Пазом любимы дщери!
Бога-творца просите
Эрзянам здравую жизнь,
Счастья, солнца в зените,
В битвах побед лишь больших!
Мокшанам сил просите,
Дабы врага победить!
Буртасам посулите
Гнать басурман во всю прыть!
Дайте нам светлый разум
От дел плохих устоять,
С богом Инешкипазом
Праведный путь совершать.
Чтоб миновало горе,
Чтоб благо вселилось в дом,
Пустило в землю корни
И проросло здесь добром,
Чтоб зеленели листья,
Чтоб расцветали цветы,
И уродились исто
Яблок и ягод плоды!
Анге, Инешкиава!
Матери божьей верим!
Кастарго да Везорго —
Пазом любимы дщери!
Всё, что исполняется,
Счастьем наполняется —
С трёх сторон втроём храните,
С двух концов востро блюдите.
Недоброжелателю
Не попало дабы в длань,
Просим мы Создателя
Выcтавить железну грань!
Просим что — исполните,
Счастьем жизнь наполните!
Двадцать тысяч воинов
Ныне в воинство сберём,
Басурманских ворогов
Выйдут гнать мечом-огнём…

Пред народом встала вновь Нарчатка,
Да ему вещала ясно, кратко:
— Речь мою заслышьте, добры люди.
Суть открою дум своих — да будет
Так, как вы желаете-хотите,
Помощи у Паза лишь просите.
Ворога в широком поле встретим,
Изведём его мы на рассвете.
Повострей мечи точить ступайте,
Стрелы перед боем поверяйте.
Времени у вас три дня и ночи.
Приготовьтесь защитить край отчий.
На четвёртый день на поле брани
Выйдем биться с ворогом в час ранний.

Поле-полюшко, полевой простор!
Полевую ширь не охватит взор!
Что на поле том да произошло?
Дымом до небес даль заволокло?
Брань великая во поле идёт,
С варварской ордой бьётся здесь народ.
Пыль из-под копыт, множится беда,
Прибывает всё половцев орда,
Скачет впереди, глядь, саврасый конь,
Девица на нём, бедная, верхом.
Косы расплелись на главе её,
Одеяний лишь рваное тряпьё.
Девицы печаль, словно плач берёз,
Ей не удержать половодье слёз.
Боязно отца увидать, родных,
Страшно повстречать земляков своих.
— Вай, как в город мой я теперь войду?!
Как свою главу людям покажу?!
Словно чернозём, чёрен её лик,
На главе власа поседели вмиг.
А когда вошла в город дорогой,
Не признал её и отец родной,
И друзья её не признали, нет,
Вопрошали лишь девицу вослед:
— Чья ты будешь дочь?
— Речут как тебя?
— Отчего одежд порваны края?
— Косы отчего расплелись твои?
— Отчего черней лик сырой земли?
Так вещала им девица в ответ:
— Во зелёный луг вышла я чуть свет,
Да целебных трав корни и цветы
Собирала я луга посреди.
Неожиданно вороги на луг
Прискакали да встали меня вкруг.
Озверевшие, кинулись ко мне
Да ловить меня бросились оне:
Десять молодых душманов-татар
Кинулись ко мне — каждый зол да яр.
Задеревенели ноги мои,
Опустились руки-длани мои.
Меня вороги злые поймали,
Мою руцю в тряпьё изорвали.
Спорили из-за меня вначале,
Между собою делить зачали:
Кому в девичестве мне быть подругой,
Кому я буду женой-супругой.
В тот миг явился вдруг конь саврасый,
Как дьявол взвился конь ярко-красный,
Врагов-душманов зачал топтати,
На три сторонки зачал бросати,
Затем закинув меня на спину,
Помчал, как ветер, со мной в долину.
Так в град родимый я прискакала,
Меня же люди зовут Кемаля.

Известье это народ печалит,
С Кемалей вместе пришли к Нарчатке.
Княжна порой той в окно глядела,
Лишь удивлялась, почто без дела
Народ собрался девицы возле
Да расспросила пришедших после:
— Где был, любимый мой конь саврасый?
Жду с нетерпеньем, Кемаля, сказа.
Собрался возле почто люд праздный?
Что от Нарчатки желает каждый?
— На землю нашу орда напала.
Ко брегу Мокши войско пристало! —
В ответ саврасый княжне промолвил,
Глас человечий подать изволил.
— Княжна, злой ворог в наш край пробрался,
Меня поймал он да надругался! —
Кемаля с плачем всё рассказала.
— Бед слишком много, да всё им мало.
И стать, и лик их от Идемевся,
Наш ворог словно созданье беса.

— Пора настала вооружиться
Да с половецкой ордой сразиться.
Ступайте старцы, войско сзывайте,
Перед очами княжны предстаньте! —
Нарчатка в терем свой удалилась,
Переодеться уединилась:
Красивой руци наряд сменила
Бронёй железной, дабы хранила.
В седло вскочила. Саврасый пляшет,
Конь под Нарчаткой огня стал краше.
Глава прикрыта железным шлемом,
Во поле брани княжна мчит смело,
Меч блеском молний в руках Нарчатки
Наполнит страхом душманов в схватке:
Двадцать тысяч воинов отменных
Стрелы пустят во врагов неверных,
Молниями стрелы обернутся,
Пусть мечи в руках врага погнутся.
— Минуло три дня, три тёмных ночи,
Рать готова защитить край отчий.
Запрягайте же коней, эрзяне,
За мечи беритесь-ка, мокшане,
Эй, буртасы, стрелами колчаны
Наполняйте да сражайтесь рьяно.
На четвёртый день на поле брани
Биться будем с ворогом в час ранний.
Хана половецкого встречая,
Красной кровью напоим Тагая.
Дешегубец-змей, душман-губитель,
Ворог края нашего, грабитель,
Топчет он луга, поля пшеницы,
Жаждет ключевой воды напиться.
Мечи наготове ли, эрзяне?
Топоры наточены, мокшане?
Во колчанах ли, буртасы, стрелы?
Прогоните страх и будьте смелы.
Я сама вас поведу сражаться,
Смерти нам не надобно бояться:
Смерть на всех одна — на то и схватка.

— Поскорей веди, княжна Нарчатка!
Не боимся ворогов-душманов,
Половцев, татаров окаянных.
Пламенем сердца наши пылают,
Битвы стрелы да мечи желают.

Вот коня Нарчатка подстегнула,
Взвился конь да ветром словно сдуло:
Мчится по полям, лугам зелёным.
Войско за княжною скачет строем.
Словно ястребы в полёте взвились,
На куриный возглас окрылились.
Главы воинов— сто солнц сверкают:
Шлемы медные в лучах блистают.
Словно молний тысяча блеснуло —
Небеса пронзили пики. Гулом
Отзывалась им земля, дрожала.
Поле всколыхнулось, застонало.

Хан Тагай окинул войско взглядом,
Думает: «Что от меня им надо?
Разум, вероятно, потеряли?
Ищут смерть, жить, видимо, устали?
Знать, не ведома лесному люду,
Сила половецкая покуда,
О татарской мощи им не знамо,
Обуздать её хотят упрямо.
Не взнуздать им половецкой силы
Век от века: завтра, ныне или…»
Приказал: «Встречь войску выходите,
Стрелами изрядно угостите,
Предводителю главу срубите
Да передо мною положите».
Кто смельчак сей, хан Тагай гадает,
Кто сей человек, он знать желает.

— Сделаем, как ты повелеваешь! —
Обещали десять мурз, кивая, —
Предводитель, знай, княжна младая,
Красотой прельстит хана Тагая.
Слава добрая о юной деве
Скоро ширь земную облетела.

— Мой приказ исполнить поспешите,
Сей подарок, мурзы, принесите.

Мраком светлый, ясный день сменился,
Нет ни облачка, дым туч не вился,
Нет ни ветерка — лесом гвалт да шум,
Застонала здесь и земля от дум,
Принялась вздыхать матушка-земля
Да притихла вмиг, съёжились поля,
Задохнулся вдруг воздух во степи —
Запах мерзостный чистый дух застит.
Половецкая то летит орда,
Лихо-лишенько, чёрная беда.

— Войско, в бой! — княжна испустила крик.
— Молодцы, вперёд! — закричала вмиг.
— Проклянёт того Бог Инешкипаз,
Кто лихих врагов испугался враз.
Твёрдою рукой вскиньте верх мечи,
Ворога-врага, войско, истолчи.
Не беда в бою, молодцы, полечь,
Без свободы жизнь, что глава без плеч.
— О, Нарчатка, тол во сердцах горит,
Воля из очей воинов глядит!..

Два ветрила, воя, повстречались,
Две громадных тучи ударялись —
Так сцепились во смертельной схватке
Половцы и воинство Нарчатки.
Половецкая орда коварна,
Бьётся во сражениях исправно,
Кровь умеет пить да наслаждаться,
На чужую землю покушаться.
С десятью врагами бьётся мокша,
С двадцатью врагами бьётся эрзя.
Извели врагов буртасы — сотню:
Новые встают на смену мёртвым.
Половцы эрзян убили двести —
Ни один не встал убитых вместо.
Извели буртас татары триста —
Ни один не встал на смену исто.
Ворогом мокшан четыре сотни
Уничтожено бесповоротно.
Словно лес густой, орда Тагая,
Ширилась, дубравой возрастая.
Словно чахлый лес, Нарчатки войско:
Поредело тонкою берёзкой.

Бьётся половцев среди Нарчатка.
Кладенцом сечёт в смертельной схватке.
Вправо ли взмахнёт — голов да десять,
Чрез орду стезю Нарчатка метит,
Влево ли взмахнёт — голов да двадцать, —
До Тагая думая добраться
Да, главу его срубить желая,
Поучает ворога Тагая:
— Полни разумом главу, послушай,
Не камнями – отягчают душу.
Не теряй своих татар напрасно,
А сразись с Нарчаткою прекрасной!

— Посчитай, Нарчатка, за тобою
Сколько жизней полегло травою.
Посмотри затем вперёд во поле,
Посчитай татар, снующих вволю.
Нет причины истово стараться
Счесть эрзян — вполне хватает пальцев,
Посчитать же половцев непросто —
На главе не хватит и волос-то.
Половцев две тысячи убиты —
В одиночестве стоишь, мы квиты.
Мудро коль поступишь — стань пленённой,
Будешь мне женой любимой, новой.
С женщиной мне воевать негоже,
Раздели со мною лучше ложе!
— Что ж, Тагай, в дар от меня лови-ка!
Выпустив стрелу, взметнула пику.
Словно пчёлка укусила хана —
На руке на ханской, правой — рана.
С ног на землю пал Тагай в испуге:
Во шатёр меня несите, слуги!
Да немедля изловить Нарчатку 
Привести её в мою палатку.
Чересчур горда, смотрю, упряма,
Обучить её придётся хану,
В зайца тотчас превращу волчицу —
Будет навыкам моим дивиться.

— Взять Нарчатку! — хан взревел медведем —
Погибайте все, наказ мой ведом —
Хоть из-под земли её доставьте,
Пред очами ханскими представьте.
Быть моим рукам дотоле мерзко,
Не омою кровью коль в отместку.

Сквозь орду идёт Нарчатка смело —
Как Пурьгинепаз, пускает стрелы,
Молниями жгёт, татар кромсает .
Рубит их мечом, уничтожает,
Скакуна копытами их топчет.
Рядом войско бьётся, словно кочет.
Половцев с лица земли стирают
Воины, смерть смертью попирают.
Воинство не порубить мечами,
Стрелами не погубить, пращами.
За железной бронью плоть сокрыта,
Шлемы медные — в бою защита.
Словно грома, возгласов раскаты,
Словно молнии, сверкают взгляды.
Воины Нарчатку охраняют,
Стрел душманских натиск отражают.
Бьются молодцы — как травы косят,
Бьются удальцы — лес словно сносят.

Из шатра Тагай на брань взирает,
Но в бою ничто не понимает:
Половецких воинов ручьями
Кровь бежит, а главы, словно камни
Аль горшки, с татарских плеч слетают.
Хан Тагай орде повелевает:
— Каждому эрзянину — да двести
Половцев в бою придётся встретить!
— Каждому мокшанину — встречь триста
Воинов татарских — биться исто!
Супротив Нарчатки — войско хана
Будет биться и сражаться рьяно.
Слуги, моему внимайте слогу
Да ступайте бить поклоны Богу —
За безделие не молвим славы:
Пусть эрзянские преломит жала,
Пусть притупит и мечи, и стрелы,
Чтоб не достигали своей цели.
Пусть пошлёт дождь-камнепад на войско,
Пусть песчаной тучей грянет хлёстко,
Воинов Нарчатки ослепляя
И победы их в бою лишая.

Взор княжна Нарчатка обратила
На заход угасшего светила.
Чёрный ворон вылетел оттуда,
По-над войском рея круг за кругом.
Лишь крылом взмахнёт — пыль поднимает,
Лошадей, людей он ослепляет.
Пьёт из Мокши из реки он воду
Вместе с рыбою – такого сроду
Не бывало, войско поливает,
Воинов водою той смущает.
Не поймут они: за что немилость?
И Нарчатка зрит: «Беда случилась».


В терем свой Нарчатка поскакала,
Да орла из клетки вызволяла.
— Дикий ворон войско бьёт-ничтожит.
Человек с ним справиться не может.
Срок настал орлу лететь в атаку.
Молниями засверкали очи птаха,
Чрез окно орёл на битву взвился.
Да на ворона он напустился,
Расколол главу клювом железным,
Перьями застил поля да веси.
Вновь затем ко терему взметнулся,
В клетку во железную вернулся.

Скачет вновь Нарчатка в поле брани,
Видит — сыплет сверху дождь камнями.
— Вай, Инешкипаз, — взмолилась Богу, —
Нам камнями не засти дорогу.
Правду за твою бьются эрзяне,
Веру за твою гибнут мокшане.
Мы сражаемся с ордою беса,
Бой даём посланцам Идемевся.
Защищаем Родину-землицу.
Прикажи дождю вмиг прекратиться,
Камнепада прекрати разруху,
Воинству верни вновь силу духа!

Бог Инешкипаз мольбу заслышал,
Сердце тронули слова молившей:
— Отчего, Нарчатка, ты молчала?
Отчего меня не призывала?
Ежли бы врага опередила
Да помочь пораньше попросила,
Я послал бы дождь из камнепада,
Ныне нет ни камня с Пазом рядом.
Вражий Бог собрал все камни возле
Да на вас их гневно скинул после.
Сил не хватит вам, всех изничтожат.
Посмотри, как войско ворог гложет.

С умиленьем хан Тагай взирает,
Как Нарчатки войско погибает.
Подожди, пойду спрошу Аллаха,
Отчего прогневан он, однако.

— Отчего, Аллах, эрзян изводишь?
Отчего мокшан во гневе гложешь?
Ну-ка, выходи, сразись со мною!
Бог Инешкипаз перед тобою!

— Так тебе отвечу Паз эрзянский,
Так тебе скажу я, Шкай мокшанский:
Гневных слов твоих не испугаюсь.
С чем пришёл ты, тем и повстречаю.
Ежели с войной — давай сразимся!
Но за что с тобою будем биться?
В гордом одиночестве Нарчатка…

Скачет во поле княжна, где схватка,
Где сражаются, где бьются исто,
Стрелы где проносятся со свистом.
С грохотом Пурьгинепаз метает
Молнии да тучами пугает.
Боги в небесах ведут сраженье,
Бьются среди туч до исступленья.
Ни один из двух не отступает,
Ни один из двух не побеждает.

(И поныне боги не сдаются,
Повстречаются, друг с другом бьются.)
Воинство своё Нарчатка зрила —
Сердце словно лезвие пронзило:
Полегли буртасы и эрзяне,
Убиенные на поле брани,
И мокшан, погибших вместе с ними,
Не воротишь в отчий дом живыми.
Им теперь вовек не пробудиться,
Смертный сон их будет вечно длиться.
В одиночестве княжна осталась,
Посреди орды татарской сжалась,
Как цветок среди чертополоха,
Так Нарчатка никнет одиноко.
Хан Тагай с издёвкой вопрошает:
— Кто княжну обидел, кто стращает?
Чем ты опечалена, Нарчатка?
Отчего тебе, княжна, не сладко?
Отчего главу свою склонила?
Отчего ничто тебе не мило?
Пол орды татарской ты разбила,
Поле бранное погибшими покрыла.
Воины-эрзяне страх не знали,
Сильного сильней были мокшане —
Их своей гордынею сгубила,
Их безумием своим ниц уложила.
Меч сложить тебе пора настала,
Срок пришёл, чтоб на колени пала,
Преломила стан, главу склонила,
О пощаде чтоб меня просила.
Сердце ты моё смягчишь, возможно,
Мне твою вину забыть не сложно.
В жёны взять тебя, княжна, желаю.
К разумению тебя взываю.

Тотчас меч свой подняла Нарчатка,
Крепко в дланях держит, сжала хватко,
Молвила: «Благослави, Инешки!»,
Ворога рубить взялась без спешки,
Силу духа показав на деле —
Головы ордынцев полетели.

«Как же быть теперь? — Тагай встревожен, —
Чем Нарчатку победить я должен?»
Наклонился ниц, стрелу нащупал,
Выпустил её Тагай из лука.
Меткая стрела взлетела хана:
На руке Нарчатки, правой, — рана.
Выронила меч княжна Нарчатка,
Нету сил в руках, ослабла хватка.
— Наконец, Нарчатка, ты не воин,
Лишь красавица — чем я доволен! —
Молвил хан Тагай княжне с улыбкой:
— Выстрела успешная попытка.
Буду ныне я с тобой играться,
День и ночь любовью заниматься.
Без меча ты, знамо, — словно птичка,
Без меча ты — лишь краса девичья!

Извлекла вовне стрелу Нарчатка
Поскакала к Мокше без оглядки.
На скаку Тагаю прокричала:
— Масторава, знай, не одичала:
Род эрзянский вечно не иссякнет,
Подниму народ для новой схватки!

Во речной поток вошла Нарчатка,
Мокшею-рекой плыть без устатка.
Но скакун саврасый обессилел,
Под княжной обмяк да в водах сгинул,
Над Нарчаткою волна сомкнулась
Да на брег княжна не возвернулась.

В Мокше во реке Нарчатка княжит.
Добрых ждёт времён — погибель вражью:
На коне отправится в погоню,
Ворога с земли родной изгонит.
Верят и эрзяне, и мокшане:
Выйдет из реки Нарчатка ране,
Молвит им: «Эрзяне, возродитесь!
Эй, мокшане, за мечи беритесь!»

И живёт сказание в народе:
В полдень, мол, на брег княжна выходит.
Расчесав свои власа густые,
Говорит она слова простые:
— Верьте мне, эрзяне и мокшане,
Я жива и мыслями лишь с вами.
Я за вас молю Инешкипаза,
Жду того счастливейшего часа,
Княжить вновь когда вернусь на землю:
День придёт по божьему веленью!
За отчизну постоим отважно,
Победим тогда орду мы вражью…
Поэтический перевод Татьяны Ротановой (Фоминой)

 

Нарчатка

Мокша лей лангскак пачкодсть печказтнэ,
Тезэньгак сынь састь, пеляза ятнэ,
Эрямонть валдочинзэ саламо,
Кудонь-чинь лембе толонть мацтеме.
Прок понав трямкат, Идемевсень левкст,
Кармасть нарьгамо сынь Мастораванть,
Коната Пазонь менеленть ало
Сехте вечкевикс, мазый ды паро
Пижеде пиже лёмонзо кисэ,
Келейде келей паксянзо кисэ,
Сэтьмеде сэтьме коронзо коряс,
Важовдо важов седеень коряс.
Ансяк сюморды ней Масторавась,
Чудикерьксэкс сон чудевти сельведть.

Вай, эрзят, эрзят, Рав лангонь ломанть!
Вай, мокшот, Мокша лей лангонь эрзят!
Тынь Анге-авань сехте вечкевикст,
Инешкипазонь сехте малавикст.
Зыянось пильгенк-кеденк ней керши,
Апарось эрьва ендо куроды.
Варштадо, эрзят, Мокша леенть лангс,
Ваннодо, мокшот, евонть томбалев.
Мокшанть чиресэ, покш пандонть прясо
Мезень тамаша васов неяви?
Мезень тамаша тосо ашолды?
Те кудо евонть вакссо ашолды,
Те кудо пандо прясонть неяви.
Кудосонть эри-ашти Нарчатка —
Мокша лей лангонь чинязорава,
Буртаз масторонь каназорава.
Пародо паро чинязоравась,
Вадрядо вадря каназоравась.
Мезде сон паро, мезде пек вадря?
Масторонть лангсо сон сехте сюпав,
Менеленть ало сон сехте козяв:
Колоньгемень мик келей паксянзо,
Колоньгемень мик пичень вирензэ,
Виртнесэ — сисем нешке пирензэ.
Кудонть удало колмо покш кардазт.
Эчке чочксо неть кардазтнэ сэдязь,
Валаня лазсо кияксост ацазь,
Стенасост керязь вишка вальминеть.
Неть кардазтнэсэ вельть ламо лишметь,—
Кемголмово сынь стадава якить.
Весе лишметне, весе ракшатне
Aшот, раужот ды гулькань понат.
Ансяк ве айгор ютксост саврасой,
Ансяк ве айгор якстере пона.
Пек вадрят, виевть весе лишметне.
Седеяк вадря се саврасоесь,
Седеяк паро якстере понась.
Юдмакс юводи тусто пулозо,
Гуекс кумболды куя лангозо,
Штатолкс цивтердыть-палыть сельмензэ.
Ендолнэкс налксить кавто пилензэ.
Прок сиянь блидят, сонзэ кенжензэ.
Прок нучкань парсей кирьга черензэ.
Чукань виштте те айгоронть андыть.
Лисьмапрянь ведте те лишменть симдить.
Сэрензэ коряс теезь кенкшезэ,
Сельмензэ коряс керязь вальмазо.
Пильгензэ коряс ацазь кияксось.
Нарчатка ашти ашо кудосонть
Столь экшсэ сиянь мукорне лангсо.
Кавто енганзо ойсесть покштятне,
Удалонзо стясть виев уретне.
Евты Нарчатка вал — сынь марясызь,
Мезе мери тенст — сеске топавтсызь.
Кунсолыть сонзэ сынь мельспаросо,
Мелензэ ваныть сынь пек важовсто.
Нарчаткань прянзо велькссэ кшнинь куцькан*,
Куцьканонть эйсэ нармунень пизэ,
Пизэсэнть Тумоатякш озадо.
Тумоатякшонть кшнинь пшти нерезэ,
Пижень ливтиця виев селмонзо,
Суликань ожо сэтьме сельмензэ.
Нарчаткань эйсэ сон яла вансты
Берянь ломанде, ятто, душмандо.

*К у ц ь к а н — (руз.) клетка.


Весеме ендо Нарчатка паро,
Весеме ендо Нарчатка вадря.
Аватнень ютксо сон сехте мазый
Ашине килей рунгонзо коряс,
Стиця валскень чинть тюсонзо кисэ.
Сон эсь рунгонзо машты кирдеме,
Машты пек колсто сонзэ оршамо:
Котова таргань кандтни сон палят,
Кавксова таргань кандтни сон руцят,
Стамедной кушаксо сон карксакшны,
Ярмак керькст мештеванзо понгавтни.
Суркскеде пешксеть кемень суронзо.
Мазычизэ пек васов неяви,
Парочизэ пек васов маряви —
Сисем Норовонь паксянь томбалев,
Сисем Вирявань вирень товолов.
Ине Нарчаткань нардев ушмозо,
Комсь тежа алят сонзэ эйсэнзэ.

Уреть-лездыцят састь Нарчатканень,
Апаро кулят сонензэ пачтясть.
— Тонь васень лишмесь, чинязорава,
Сех паро ракшась, якстере понась
Лисьмапрянь ведте лоткась симеме,
Колмо чить чукань виштте а ярсы.

Стясь столенть экшстэ каназоравась,
Кудостонзо лиссь, совась кардазов,
Якстере пона лишменть кевкстизе:
— Евтак, мекс чукань виштте а ярсат,
Пародо паро айгор, саврасой?
Евтак, мекс лисьмань ведте а симат,
Вадрядо вадря лишме, саврасой?

Ломань вайгельсэ лишмесь кортазевсь:
— Секс чукань виштте мон а ярсаван,
Секс лисьмань ведте мон а симеван:
Марявить берянь кулят, Нарчатка:
Сыть вельть ламо ятт, покш зыян кандыть
Сынь полоне сайсызь раськеть-народот,
Сюпав велетнень толсо пултасызь.

— Тон иля пеле тень кис, саврасой,
Тон иля тално, монь васень лишмем,
Иля тандале, кинь-янонь ялгам.
Комсь тежань ушмо каршозост нолдан,
Комсь тежат церат вастомост кучан.
Сынст налчирькетне пек васов леднить,
Налтнэ ендолдо веркасто ливтить,
Торотне кедьсэст толдо седе пштить.
Мик кемголмово монь лишмень стадам.
Кодак туить сынь весе ардомо —
Пильгалост модась карми сорномо.
Монь ломанем стить — прок вирь кепети,
Конань пачк овто, чеерь а юты.
Кемеде кеме монь кевень кудом
Пингестэ пингес карми аштеме:
Пурьгинененьгак сон а яжави,
Ендолтнэненьгак сон а пултави.
Секс а пелян мон, айгор, ятнэде,
Секс а тандалян басурмантнэде.
Лангозот ласте, саврасой, озан,
Монсь покш тюрема мартост ушодан.
Мон Тагай ханонть оймензэ сайса,
Виев торосо прянзо керяса.

Мекев кудонтень велявтсь Нарчатка,
Сиянь мукоренть лангс таго озась.
Валскень зорюва ашо чамазо,
Кода тештть палыть валдо сельмензэ.
Серьгединзе сон превс путыцятнень,
Стака арсеманть сыненст евтызе:
— Азедо, покштят, пурнынк эрзятнень,
Тердинк мокшотнень сыренек-однэк —
Ине промксов монь народонть ветинк.
Буртазтнэньгак тей, атят, серьгединк.
Карман кортамо, куля пачтямо,
Мелем каямо, превнес путомо.

Сралесть покштятне масторонть келес,
Весе велетнень ютызь-ашардызь.
Эрзятнень пурнызь, буртазтнэнь тердизь,
Серьгедизь Мокша чирень мокшотнень,
Одтнэнь, сыретнень ве таркас ветизь.
Нарчатка таго кудостонзо лиссь,
Кустема лангс стясь, кармась кортамо
Весе раськентень, ине промксонтень:
— Апаро кулят, эрзят, марявить,
Зыянов иеть, мокшот, нежедить,
Ламо рискс, буртазт, сави кирдемс тенк.
Пингеде пингес тесэ эринек —
Истямо зыян эзинек некшне,
Кодамо течи минек енов сы.
Вере Чипазось — сеяк стувтызе,
Нусманя ковось — сеяк а соды,
Зярдо аварькшнесь Мастораванок,
Зярдо пси сельведть чудесть ланганзо.
Малас самодо пелильть душмантнэ,
Сонзэ лангс чалгамс ятнэ эзть снартне.
Ней чилисемав, эрзят, варштадо,
Сура лей енов кучинк вановксонк —
Качамо кузи сэрей менелев,
Мода-Масторось пельсэ копачазь.
Те Тагай чави тосо эрзятнень,
Печказонь ханось пулты велетнень.
Курок тейгак сы, Мокша леенть лангс,
Карми мартонок ятось тюреме.
Косо Тагаень, эрзят, вастсынек?
Косо душманонть, мокшот, чавсынек?
Косо печказтнэнь, буртазт, маштсынек?
Веенстнэ кортыть: «Паксяв листяно...»
Омбонстнэ мерить: «Ошс минь кекштяно...»

Велявтсь Нарчатка мекев кудонтень,
Инешкинтень озкс ушодсь тееме.
Колмо сюкпрят макссь, колмоксть сюконясь
Вере менелень колмо енкстнэнень.
Мейле панжизе седей мелензэ,
Евтызе течинь мелявтоманзо.
— Инешкипаз, эрзянь Паз! 
Анге, Инешкиава!
Куш ультядо васоло,
Вармазеень томбале —
Васов неить тынк сельменк,
Васов марить тынк пиленк.
Мастор лангсо тынк улить
Мазый леменк содыцят,
Улить леменк кундыцят,
Пельденк мелень вешицят.
Кона леменк кундасы,
Сень валонзо марясынк:
Мезе веши — макстадо,
Мезе учи — кучтадо...
Инешкипаз, эрзянь Паз!
Анге, Инешкиава!
Монгак леменк кундасынь,
Монгак кансткем тенк путса,
Монгак сюкпринем максса,
Кургсо валом евтаса.
Сельминесэнк ванодо,
Пилинесэнк марядо.
Неинк, мезе тенк кандынь,
Максынк, мезе мон вешан.
Мезе кандынь — тынь саинк,
Мезе вешан — максодо!

Анге, Инешкиава!
Пазонь вечкевикс тейтерть,
Кастарго ды Везорго!
Пурьгинепаз, Ендолпаз,
Масторава, Ведява,
Норовава, Вирява,
Паксява ды Комлява,
Кардаз-Сярко, Юртава!
Леменк, пиленк ливасынь,
Кунсолодо, марядо,
Садо, паро арседе!
Нарчатка сти тюреме,
Ятонь виень маштомо,
Печказ виень керямо:
Сти ледезьгак ледеме,
Сти лазозьгак лазомо,
Сти чавозьгак чавомо,
Сти порезьгак пореме,
Сти сезезьгак сеземе —
Душман оймень саеме.
Шумбрачине кучодо,
Вийне, валнэ максодо.
Ятонь сельмстэ, чамасто
Тунь шаршавсо вельтямизь,
Ят масторга ветямизь,
Шумбрасто велявтомизь,
Мекев кудов пачтямизь
Эсенк леменк кунцеме,
Озксонь канстонь кантнеме...

Анге, Инешкиава!
Пазонь вечкевикс тейтерть —
Кастарго ды Везорго!
Инепазонь малавикст!
Тынк кисэ минь пидинек
Тантей каша чакшкенек,
Тынк кисэ минь панинек
Медь ламбамо сюкорнэть.
Таргань столь лангс вачкинек,
Сюкпрянок тенк максынек.
Анге, Инешкиава!
Кастарго ды Везорго!
Инепазонь вечкевикст,
Эрзянь Пазонь малавикст!
Мизолгавтынк тынь кургонк,
Мазылгавтынк тынь чачонк.
Мазыйнестэ варштадо
Минек пурназь столенть лангс,
Кудонок, эйденек лангс!


Весе аштить пульзядо
Кавто кедень кепедезь.
Аштить однэк, сыренек,
Аштить весе буенек.

Анге, Инешкиава,
Пазонь пола, Пазава!
Кастарго ды Везорго!
Паз марто кортатадо,
Тевдензэ содатадо,—
Пазонь кедьстэ вешеде
Эрзятненень шумбрачи,
Валдо, маней уцяска!
Мокшотненень кевкстеде
Ине ятонь изнямо!
Буртазтнэнень анадо
Басурмантнэнь маштома!
Максодо превть, содавкскеть.
Берянь тевстэ кардымизь,
Паро тевнес ветямизь.
Рисксэсь вакска ютазо,
Парось кудос совазо,
Ундокст, тарадт нолдазо,
Рацянясто срадозо,
Цецят, умарть кандозо!
Анге, Инешкиава!
Кастарго ды Везорго!
Мезе сови парочис —
Колмонь кирда колмонзынк,
Кавто пева кемекстынк.
Илязо сон саеве
Апаро мель ломаннень.
Мезе сови уликсчис —
Кшнинь пиресэ сень пиринк,
Кшнинь нежесэ нежединк!
Мезе вешан — максодо,
Паро мельсэ лездадо!
Эрьва эрзясь улезэ
А пелиця тюриця,
Весе буртазтнэ улест
Тагай ханонь изницят,
Весе мокшотне улест
Басурмантнэнь чавицят.
Комсь тежа паро церат
Пурнавсть течи ушмосон,
Комсь тежа виев алят
Лисить ятонть панеме...

Таго Нарчатка кустембентень лиссь
Ды поладызе васень кортамонть.
— Кунсоломизь ней монь, паро ломанть.
Панжса мелем тенк, валом евтаса.
Кода вештядо, истя улезэ.
Идем паксясо ятнэнь вастсынек,
Келей паксясо сынст минь маштсынек.
Азедо пштистэ човинк торотнень,
Анокстынк парсте тынь налчирькетнень.
Колмо чить ды веть максан тыненк шка.
Нилеце чистэ паксяв листяно
Тагаень ушмонть каршо тюреме.

Вай, пакся, пакся, пек келей пакся!
Пек келей пакся, покшто покш пакся!
Се покш паксясонть мезень чельке срадсь?
Мезень качамо менелев кузи?
Се покш паксяванть покш ушмо моли,
Ятонь ломанть сыть, Тагаень печказт.
Икелест арды саврасой лишме,
Лангсонзо ласте тейтерь озадо.
Сралесть тейтеренть прясо черензэ,
Нуласо оршазь ашо рунгозо.
Прок килей кольги, тейтерь сюморды,
Кода ведь чуди, тейтерь аварди.
Тейтересь пели тиринь тетядо,
Пайстомось визди раськень ломанде.
— Вай, кода сован мон ней ошонтень?!
Кода прям невтьса мон ломантненень?!
Модакс раушкадсь сонзэ чамазо,
Прок лов ашолгадсь раужо прязо.
Кода тейтересь совась ошонтень,
Пуромсть ялганзо, паро оянзо,
Стякшность перьканзо, куродызь сонзэ.
А содави тенст нарьгазь ялгинест.
Лияткак пурнавсть, кевкстнить эйсэнзэ:
— Кинь тон тейтересь?
— Кода тонь леметь?
— Мекс нулакс теевсть оршамопелеть?
— Мекс череть сравтозь, черьбулот раздезь
— Мекс раушкадсь тонь ашо чаминеть?
— Те мезень айгор якстере пона?
Истят валт евтась сыненст тейтересь:
— Пиже лем ланга тукшнынь якамо,
Ормань пичкавты тикшень вешнеме.
Апак фатя ятт косто-бути састь,
Татаронь душмант монь куродымизь.
Азаргадозь сынь лангозон каявсть,
Кемень од церат кармасть кундамон.
Чувтомгалесть монь эряза пильгем,
Новолекшнесть монь ероков кеднем.
Кежей кискатне монь кундакшнымизь,
Весе руцятнень лангстон сезнекшнизь.
Эсь ютковаст монь кармасть явомо,
Кармасть печказтнэ кисэнь пелькстамо:
Кинень мазыйне тейтересь сатан,
Кинень мазыйкась никс-полакс улян.
Те виев лишмесь апак учо ардсь,
Прок давол ливтясь, ятнэнь лангс каявсь.
Пильгсэнзэ весень нейке тапинзе,
Кургсонзо колмо енов ертынзе,
Мейле каимим монь камбразонтень,
Эряза вармакс кудов ускимим.
А содаса мон те превей лишменть,
Эстень ломантне мерить Кемаля.
Истя содазель идезь тейтересь.

Зярдо ломантне маризь те кулянть,
Кемалянь марто тусть Нарчатканень.
Чинязоравась вальмало аштесь.
Талнозь сон арсесь, мейс куцяс пурнавсть
Од тейтерькатне ош куронть куншкас.
Кода кудонзо икелев сынь састь,
Сонгак лиссь ушов, кустембезэнзэ.
— Косо тон ульнить, вечкевикс лишмем?
Мезть тон паксясо тейнить, Кемаля?
Мезекс тынь, ломанть, тезэнь промиде?
Мезе пельдень тенк, раськеть, эряви? —
Пшкадсь нусманясто каназоравась.

— Печказтнэ каявсть масторонок лангс.
Мокшанть чиресэ ашти сынст ушмось! —
Ломань вайгельсэ саврасоесь мерсь.

— Ятт монь кундсимизь, каназорава,
Келей паксясо, пиже лаймесэ! —
Авардезь-пижнезь евтась Кемаля.—
Ламо зыян сынь кандыть, Нарчатка.
Идемевсень сынст чамаст ды тюсост.

— Шка миненекак торотнень саемс
Ды лисемс паксяв печказтнэнь каршо.
Азедо, покштят, ушмонть серьгединк,
Пурнынк вейс сонзэ, икелень ветинк! —
Ды мекев таго велявтсь кудонтень.
Кайсинзе тосо мазый руцятнень,
Пурнась-сэрнясь сон кшнинь оршамотнес.
Таго лиссь ушов, озась лишменть лангс.
Тона алонзо тарка а муи.
Нарчаткань прясо кшнинь касмось цитни,
Кедьсэнзэ торось ендолокс налкси.
Комсь тежань ушмо стясь икелензэ,
Пуромсть комсь тежа виев од церат.
Эрьва ушмосонть паро тюриця.
Удалонзо стясь ванстыця полкось,
Кавто енганзо стякшность уретне.
Кавтосядт церат ванстыця полксонть,
Колмосядт кирда уреть вакссонзо.
— Колмо чить ютасть, колмо веть прядовсть,
Конат максозельть тенк пурнамс-сэрнямс.
Шка ней лишметнень, эрзят, камбрастамс.
Нежедсь чи, мокшот, торотнес кундамс,
Сась чи налчирькеть, буртазт, саеме.
Адядо Тагай ханонть вастомо,
Якстере верде сонзэ симдеме.
Пупиця гуесь, оймень саицясь
Чалкси паксянок, тапси луганок,
Сиянь ведь сими лисьмапрястонок.
Пштилгавтынк-арась торотнень, эрзят?
Анокстынк-арась узертнень, мокшот?
Мендинк-арась тынь налчирьктнень, буртазт?
Илядо пеле ятто-печказдо,
Панинк пелеманть нейке седейстэнк.
Мон монсь тюреме тынк ветятадызь,
Be куломасо минь кулотано.

— Эрьга куроксто ветяк, Нарчатка!
А пельтяно минь, каназорава,
Ятто-печказдо, благой татардо.
Кирвитол палы весень седейсэ,
Бажить тевс кундамс налтнэ, торотне.

Вана Нарчатка лишменть лоштизе.
Тона дубушки стясь, тусь ардомо
Келей паксява, пиже лаймева.
Нарчаткань мельга ушмоськак сыргась.
Прок карциганонь полк сон кепететсь,
Коната марясь саразонь вайгельть.
Кода сядо чить ушмонтнэнь прясо
Цитнить-кумболдыть пижень касмотне.
Прок тежа ендолт кивчкадсть коволсто —
Менеленть пельнизь-лазызь сялготне.
Модась соракадсь, стака увт нолдась,
Паксясь кувсезевсь, лаймесь лыказевсь.

Тагай хан ваны эрзятнень енов,
Арси: «Кить тосо превест емавтызь,
Сыргасть сырнеме, капшить куломо?
А содыть, нать, сынь, вирень ломантне,
Татаронь вийде, кона киненьгак
А онкстави те масторонть лангсо
А ней, а ванды, а лия шкасто...»
— Азедо,— мерсь сон,— се ушмонть вастынк,
Печказонь налсо парсте каванинк,
Пикссэ кеместэ кершинк прявтонзо
Ды монень кандынк, путынк икелень.
Мель ули ванномс, ки се ломанесь.

— Тейтяно истя, кода тон мерят! —
Кемень мурзатне алтасть Тагайнень.—
Эрзятнень прявтось — чинязорава,
Мазый од ава, паряк, сон тонеть,
Тагай, вечкеви, туи мелезэть.
Вельть паро кулят масторонть келес
Те аванть коряс, Тагай, кулятыть.
— Азедо тевенк теинк куроксто
Ды кандынк монень, мурзат, се казненть.

Теевсь чоподакс валдо маней чись,
Куш коволт арасть, пельть а неявить.
Куш варма арась — вирьга шалт сыргась,
Модась кувсезевсь, укстась ды энгамсь,
Коштось лепиясь нулготькс чинеденть.
Те стясь-кепететсь печказтнэнь ордась,
Апаро виесь, лядонь пурнавксось.

— Ушмонт! — кежейстэ ранкстась Нарчаткась.
— Церат! — пижакадсь чинязоравась.—
Инешкипазось тонань сюдосы,
Инешкись тонань пайстомокс тейсы,
Кие ятнэде течи тандады.
Седе кеместэ кирдинк торотнень,
Прянк апак жаля ятнэнь тападо.
А зыян, церат, тюрезь куломась,
Пек берянь, алят, олявтомочись.
— Палы, Нарчатка, тол седейсэнек,
Олячись ваны чикс сельместэнек!..

Кавто покш даволт увнозь васодевсть,
Кавто ине пельть зэрнезь вачкодевсть —
Вейкест-вейкест лангс каявсть ушмотне.
Ушодовсь стака вийтнень онкстнемась,
Куломанть вачо пекень пештямось.
Ероковт, виевть ковзельме ятнэ,
Колт, а пелицят идем печказтнэ,
Маштыть тюреме, верень симеме.
Весе пештизь сынь Мода-Масторонть.
Кемень ятт марто тюри ве мокшось,
Комсь печказ марто тюри ве эрзясь.
Сядошка душман чавить буртазтнэ —
Тежа лия ятт сетнень таркас стить.
Кавтосядт эрзят чавить печказтнэ —
Вейкеяк эрзя а сти тарказост.
Колмосядт буртазт маштыть татартнэ —
Вейкеяк буртаз а сти тарказост.
Нилесядт мокшот чавить душмантнэ —
Вейкеяк мокшо а сти тарказост.
Прок певтеме вирь, Тагаень ордась,
Прок вирь колкине, Нарчаткань ушмось.
Тагаень ушмось касы, келеми,
Нарчаткань ушмось яла чуроми.

Нарчатка эцесь душмантнэнь куншкас.
Сынст ютксо тюри, кери торосо.
Витев яходи — кемень ятт машты,
Кершев яходи — комсь печказт чави,
Ине орданть пачк келей ян теи.
Тагай ханонтень бажи пачкодемс,
Арси покш прянзо сонензэ керямс.

— Кунсолок, Тагай, мезе мон мерян:
Эрязь, превть таштак прязот, аволь кевть.
Иля емавто стяко татарот:
Листь весень кисэ мартон тюреме!

— Варштак, Нарчатка, эсеть удалов,
Ловнытька, зяро кадовсть эрзятне.
Мейле варштака эсеть икелев,
Ловнытька, зяро кадовсть татартнэ.
Сурсо ловновить весе эрзятне,
Печказтнэнь ловномс череть а сатыть.
Кавто тежа ятт печказт тон чават
Ды мейле тонськак ськамот кадоват.
Превейстэ теят — полонс макссак прят,
Сайтян тонь полакс — уцяскав улят.
Мезень кис монень кармамс пелькстамо?
Виськс ава марто церантень тюремс,
Седеяк виськс шнамс пря изнямонть кис!

— Сестэ ва, Тагай, тонеть монь казнем!
Сметясь Нарчатка, ледсь налчирькесэ.
Теке мекш налось ханонть пупизе —
Пезнась кежейстэ сон вить кедентень.
Тандадсь ханось, прась пильгензэ лангсто.
— Кандомизь шатрас! — мерсь сон кежень пачк.
Нарчаткань кундынк ды монень ветинк,
Шумбрачисэнзэ стявтынк икелень.
Пек каштан, ванан, чинязоравась.
Сави витемс, нать, сонзэ обуцянть,
Сави верьгизстэ теемс нумолнэ.
Умок тонадынь мон неть тевтненень.

— Кундамс Нарчаткань! — овтокс пижакадсь.—
Весе кулодо — сонзэ ветинк тей,
Куш мода алдо те аванть таргинк,
Кедем се шканть видьс ули нулготьксэкс,
Зярс аванть верьсэ сонзэ а шляса!..

Юты Нарчаткась ятонь орданть пачк —
Пурьгинепазокс яжи печказтнэнь,
Ендолсо пулты, ченти татартнэнь.
Яжи, кери сон эйсэст торосо,
Чави, тапи сынст лишмень пильгтнесэ.
Сэрцек вакссонзо моли ушмозо,
Малацек моли ванстыця полкось.
Нардазь нардыть сынь печказтнэнь эйсэ.
А пшти торосо а керявить сынь,
А налчирькесэ а ледевить тенст.
Кшнинь сумантнесэ оршазь сынст рунгтне,
Пижень касмосо копачазь прятне.
Ранкстыть — пурьгинекс зэрнить вайгелест,
Варштыть — ендолокс цитнить варштавксост.
Весе Нарчаткань сынь ванстыть, идить
Душманонь налтто, ятонь тородо.
Прок тикше ледить — тюрить цератне,
Прок вирь сявордыть — тюрить алятне.

Ашо шатрасто Тагай хан ваны,
Мезеяк тензэ а чарькодеви:
Печказонь вересь кода лей чуди,
Татаронь прятне чакшт прок кеверить.

— Эрьва эрзянть лангс — кавтосядт печказт!
Эрьва мокшонть лангс — колмосядт татарт!
Нарчаткань каршо — весе монь ушмонть!
Тынь, уреть, нейке тестэ азедо
Кумажа лангсо Пазнэнь озномо.
Кадык тевтеме сонгак а ашти.
Кадык эрзятнень сялгост синдьсынзе,
Торост ды налост ношкалгавтсынзе.
Кадык нолды сон кевень пиземе,
Кадык кепеди човаронь ковол
Ды сокоргавтсы Нарчаткань ушмонть.

Ваны Нарчатка талнозь товолов,
Козонь чись чокшнень печтямо мадни.
Товолдо ливтясь ине равжо кренч,
Ушмонзо велькска кармась велямо.
Селмсо яхои — чельке кепеди,
Ломанть ды лишметь сон сокоргавты.
Мокша лейстэнть ведь човарнэк сими
Ды ушмонтнэнь лангс эйсэнзэ валы.
Нарчаткань ушмось весе абунгадсь.
А чарькоди сон: мезень те нармунь
Чави эйсэнзэ вере менельстэ.
Арси Нарчатка: «Весенень сы пе».

Эрекстэ велявтсь кевень кудонтень,
Тумоатякшонть тосто саизе.
— Идем кренч чави — тапи монь ушмонть.
Ломаннень, атякш, сон а изняви.
Шка сась ней тонеть лисемс тюреме.
Пшти ендолт кивчкадсть нармуненть сельмстэ,
Ношкстась атякшось ушов вальмава.
Сасызе кренченть — прянзо лазызе,
Толганзо паксянть келес сравтынзе.
Мейле таго сон кудонтень велявтсь,
Кшнинь куцьканонтень аштеме совась.

Арды Нарчатка мекев ушмонтень.
Ваны — верде тусь кевень пиземе.
Озны Пазонтень:
— Вай, Инешкипаз,
Иля кайсе кевть монь ушмонтнэнь лангс.
Тонь коеть кисэ тюрить эрзятне,
Тонь иланть кисэ кулыть мокшотне.
Минь Идемевсенть каршо тюртяно,
Чачома мастор минь ванстатано.
Кевень пизементь тон лоткавтыка,
Вийс-ежос ушмом эрь совавтыка!

Пазось маризе те энялдоманть,
Неть валтнэ токизь сонзэ седеенть.
— Мекс тон, Нарчатка, те шкас чатьмонить?
Мекс ансяк цють-цють седе икеле
Эзить веше тон кевень пиземе? —
Пшкадсь прянзо велькссэ сон нусманясто.—
Ней менельсэнть уш ве кевгак арась.
Ятонь Пазось сынст весе пурнынзе
Ды кайсесынзе тынк лангс кежейстэ.
А цидярдтадо, весень машттадызь.
Вант, кода кецить весе печказтнэ.
Ваны мизолдозь ханось лангозот.
Учомак, молян ятонь Пазонтень,
Кевкстьса, мекс истя пек кежиявтни.

— Мекс тон, ятонь Паз, чават эрзятнень?
Мекс мокшотнень лангс пек кежиявтыть?
Эрьга листя тон мартон тюреме!

— Истяня тонеть мерян, эрзянь Паз,
Истяня тонеть пшкадян, мокшонь Шкай:
Кежей валдот мон тунь а тандадан.
Коданя сыть тон, истяня васттан.
Бути тюреме сыть — эрь тюртяно!
Ансяк мезень кис ули тюремась?
Ськамонзо кадовсь каштан Нарчаткась...

Арды Нарчатка келей паксява,
Кавто пельганзо срадыть печказтнэ,
Пувазь пувавить сынь икельдензэ.
Пурьгинепазонь зэрть менельстэ прыть.
Тосо кавто пазт ендолсо леднить,
Вейкесь омбоценть снартни изнямо.
Кувать дубордозь тюрсть сынь ды пелькстасть,
Ансяк вейкеськак эйстэст эзь изня.

(Нейгак истяня неть пазтнэ севныть,
Бути кодаяк таго вастовить.)
Пачкодсь Нарчатка ушмонзо малас —
Пеелькс сялгизе рискс седеензэ:
Чавозь эрзятне, маштозь буртазтнэ,
Рядсек сяворькшнесть мартост мокшотне.
Пингеде пингес сынь а сыргозить,
Кулозь удомаст ней сынст а яви.

Кадовсь ськамонзо чинязоравась
Татаронь ламо ушмонтнэнь куншкас,
Кода пурьгине палакс юткс цеця.

Тагай Нарчаткань згилязь кевкстизе:
— Ки покордынзеть, евтак, Нарчатка?
Мекс нусмакадыть, чинязорава?
Мекс алов нолдык прят, мазый ава?
Чавик тон мик пельс татаронь орданть,
Маштозь печказсо тунь вельтик паксянть.
Аздасть пелема эрзянь цератне,
Виевде виевть ульнесть мокшотне —
Каштанчить кисэ тон сынст куловтыть,
Превтемечить кис модас сынст мацтить.
Шка ней тонстетькак пшти торот каямс,
Стямс монь икелев кумажине лангс,
Мендямс сявдиксэть, прят алов нолдамс,
Энялдозь, рангозь вешемс монь пельде
Кежень стувтома. Паряк, седеем
Ойми, лавшоми ды чевтемгады.
Ды стувтса чумот сестэ, Нарчатка.
Мелем — саемс тонь эстень од полакс.
Кунсолыть валом, кундак паро превс!..

Каподизе сеск торонть Нарчатка,
Пшкадсь: «Макст пазчангот монень, Инешки!»
Ды каявсь таго ятнэнь чавомо,
Сыргась ськамонзо эйсэст маштомо.
Татаронь прятне чарыкс кеверить.

«Кода ней улеме? — Тагай арсезевсь.—
Коданя изнямс чинязораванть?»
Комась, налчирьке масторсто кепедсь,
Каподсь мокшонь нал ды ледсь кежейстэ.
Нарчаткань вить кедьс пшти налось пезнась.
Каназоравась торонть правтызе,
Кедезэ новольсь алов вийтеме.
— Тон ней, Нарчатка, уш а тюриця,
Ансяк ава ней — лавшо ды мазый! —
Ханось мизолды покш мельспаросо.—
Ней апак пеле кундадо сонзэ
Ды монень шатрав кедте ветядо.
Карман мартонзо ней мон налксеме,
Вечкемань тевсэ чинь-чоп кольнеме.
Торовтомо сон — теке нармушка,
Торовтомо сон ней — ансяк ава!

Таргизе верев налонть Нарчатка
Ды тусь ардомо Мокшанть томбалев.
Тагай ханонтень ранкстась туемстэ:
—Пешксе эрзядо Мастораванок.
Весень кепедьсынь, весень пурнасынь,
Таго каршозот, Тагай, сыргавтсынь!

Совась Нарчатка Мокша леентень,
Панизе лишменть домка ведентень.
Ансяк эзь уевть евось ракшантень,
Мокшанть томбалев сон эзь пачкоде:
Покш сталмонть ало Нарчаткань марто
Тусь потмаксонтень, чомбавтсь ведентень.

Мокша лейсэнть ней Нарчатка эри.
Лията паро шка тосо учи,
Зярдо лишменть лангс таго сон озы
Ды одов карми ятнэнь панеме
Мазыйде мазый тиринь масторсто.
Кемить эрзятне, кемить мокшотне:
Вана Мокшасто лиси Нарчатка
Ды мери сыненст: «Эрзят, стякшнодо!
Кунцеде, мокшот, торос, налчирькес!»

Эри ломантнень мельсэ евтамо.
Лисни лиясто Нарчатка евстонть
Куншка чинь шкасто пиже лайме лангс.
Тусто черензэ сон судрясынзе,
Варшты перть пельга ды кортазеви:
—Кемеде, эрзят, яла мон эрян,
Ознан Пазонтень, кисэнк мелявтан.
Учан шка, зярдо таго ошонтень
Чинязоравакс мекев велявтан.
Тееде торот, пурнадо ушмот.
Курок сы се чись — озан лишмем лангс,
Карман тюреме олячинек кис.
Зярдояк эрзят, зярдояк мокшот
А стить пульзядо ятнэнь икеле...

 

Роль Эрзя и Мокши в творчестве Пушкина

РОЛЬ ЭРЗЯ И МОКШИ В ТВОРЧЕСТВЕ А.С. ПУШКИНА

 

Еще со школы мы хорошо помним об африканских корнях Александра Пушкина. Но, оказывается, известный поэт может иметь финно-угорские корни. Так же, как и его няня-сказочница Арина Родионовна. Такую версию высказал историк и филолог из Киева Ростислав Мартынюк.

 

«По национальности няня Пушкина была ижоркой – представительницей небольшого финно-угорского племени, входившего во времена князя Олега в состав Чуди, – рассказывает он. – Происходила из крепостных села Лампи, расположенного на берегу одноименного озера. Это довольно известный факт, установленный пушкинистами. Долгое время Пушкин жил в Болдино Нижегородской области. Ныне это село стоит в восьми километрах от границы Республики Мордовия. Поэтому в своих сказках Александр Сергеевич соединил ижорские предания, рассказанные ему Ариной  Родионовной, и мордовские, услышанные им от местных крестьян».

 

Одним из аргументов для Мартынюка стало то, что у Александра Сергеевича кот ученый ходит вокруг дуба по цепи кругом. Известно, что в некоторых финно-угорских племенах хоронили покойников в кронах дуба. Когда останки истлевали, кости сыпались на землю. По финским поверьям, именно в котов после смерти превращались колдуны. Они сторожили дубы. С цепью тоже все очень просто: на дубы, предназначенные для захоронений, всегда что-то вешали, например ленточки, лоскутки материи, в поздние же времена – цепи. Таким образом, пушкинский кот-ученый – мифический финно-угорский шаман, приходящий из загробного мира. Во многих регионах России хоронили на дубах вплоть до середины

 

XVIII века. К слову, выражение «ты что, с дуба упал?» означает не что иное, как возвращение с того света.

 

Отсюда же происходят и упоминаемые в былинах священные дубравы – страна мертвых, через которую обязательно должен проехать герой сказки или предания. И Соловей-разбойник обязательно сидит в кроне дуба, вокруг которого валяются человеческие кости и черепа.

 

«Чтобы закончить о Пушкине, скажу, что фамилия-то у Александра Сергеевича – финно-угорская! – отметил украинский историк. – Все уцепились в его негритянского прадедушку. А «пушка» по-мордовски, а если еще более точно, то по-эрзянски – «липа».

 

Кстати, практически все современные русские фамилии, оканчивающиеся на «ин» (в том числе, наверное, и Путин), – финно-угорские по происхождению. Все это можно прочитать в сборнике эрзянского эпоса, вышедшем в 1995 году в Москве под редакцией профессора Александра Шарова. Не верите – ищите книгу, проверяйте сами. Кстати, до Петра I на территории современной России славянским языком пользовались исключительно для общения с другими племенами. В крепостных деревнях между собой говорили на мокшанском, мерянском, марийском и других финно-угорских языках. А на русском – только с помещиком да приставом. Кстати, знаете, что такое «ботать по фене»? Это особый финно-славянский сленг, который использовали русские купцы, объезжая русские деревни».

 

Из другого источника мы узнали, что такой знаток великорусского наречия, как Даль, не понимал языка населения уже в 100 верстах от Москвы! А костромской крестьянин Иван Сусанин, отдавший жизнь за царя, был мордвином. Его родня, подавая челобитную царице, платила толмачу за перевод на русский язык. Мордвином был и другой герой истории – Василий Чапаев.

 

Размещено Сергеем Карташовым на сайте «Уралистика» 10.06.2010

Ссылка на первоисточник

 

 

P.S. Публикуя этот материал, редакция портала «Эрэяни ки» напоминает, что имеет собственный критический взгляд на официальную «финно-угорскую» теорию.

Говор казачий- говор рязанский. О прародине казаков.

 

Говор казачий- говор рязанский. О прародине казаков.


Казаки

Удивительно, что население теперешней Рязанской губернии, находящейся от Москвы всего в 200 верстах, сохранило до сих пор резкие особенности в говоре, обычаях, одежде и быте, не в пример соседним губерниям, совершенно слившимся в одно целое с москвичами. В песнях рязанцев, некоторых обычаях и особенно в фамилиях наблюдается удивительное сходство с Донцами и Гребенцами. Это обстоятельство тем более поразительно, что между Рязанью и Доном, не говоря уже про Кавказ, лежат целых две губернии, население которых ничего общего, по приведенным признакам, не имеет с казаками. Это означает, что древнее население Рязани главным образом состояло из казаков, известных впоследствии под именем Рязанских и Мещерских. Именно они положили начало всему казачеству. только через тристо лет в процессе расселения рязанских казаков, стали появляться  другие казаки. Все они так или иначе приносили  собой на новые места и частичку прародины- Рязани, это названия рязанских населенных пунктов, рек и т.д. и Дон в том числе.

 

«..В 1444 году пришел на Рязань татарский царевич Мустафа с ратью. Поначалу приняли его с миром. В Москве узнали об этом и вознегодовали. Василий Темный послал на Мустафу свои войска. К ним присоединились рязанские казаки на лыжах. Вооружены они были копьями, рогатинами и саблями. Большая часть неприятеля была перебита в схватке. Пал и сам Мустафа.»

 

То есть казаки Рязанские были уже в 1444 г, а первая Запорожская Сечь образуется только в 1556!

 

Рязанское и мещёрское казачество, имело свой говор, не свойственный говору жителей ни одной из губерний. Нынешние донские казачьи говоры – это живая народная речь казаков, живущих на территории двух соседних областей – Ростовской и Волгоградской.

 

Что примечательно, донские говоры сохраняют многие диалектные слова, уже утраченные другими родственными говорами. Так, нынешние казаки употребляют слова, зафиксированные в рязанских источниках XVII-XIX веков. Казаки северных округов, или, как их обычно называли на Дону, верховые, говорили и говорят иначе, чем казаки южных округов, или низовые. Верховые казаки говорят твёрдо, медленно и протяжно, совершенно по-великорусски, с большим аканьем на севере, которое с приближением к югу ослабевает. Этот говор больше всего похож на говор жителей Рязанской губернии. Верховыми казаками на Дону назывались почти исключительно казаки Хопёрского, Усть-Медведицкого и частично Донецкого округов. Их говор отличается аканьем, однако он здесь не оканчивается, а распространяется, только уже со слабым аканьем, гораздо южнее и захватывает Донецкий округ, за исключением станицы Луганской, в которой говор перемешан с малорусским, затем 2-й Донской округ. В двух станицах Сальского округа – Великокняжеской и Атаманской – говор смешанный, т. е. говорили и по-верховому, и по-низовому, так как там станицы были образованы из казаков разных округов.

 

С конца XV века начинается постепенное переселение на «Поле», а потом и ещё южнее. Сюда шли казаки рязанские, мещёрские и т.д. Преобладающим элементом, очевидно, всё же были южновеликороссы. Они и ассимилировали язык прежних переселенцев, сообщив им рязанское «аканье». Южно-великорусское наречие возникло ещё в Рязанском княжестве, где появились первые казаки, охранявшие границы этой территории (Великое Вольное Рязанское княжество, в те времена было самым большим, и простиралось от Каспийского моря и до Чернигова, гранича с Киевом) В дореволюционной и послереволюционной литературе заметны отголоски местных южно-великорусских наречий, на которых говорили донские казаки.

 

Массовый же наплыв южновеликороссов на Дон – явление сравнительно позднее, и относится ко второй половине XVII века. Донской историк и писатель Евлампий Кательников в вопросе о языке и происхождении донских казаков считал, что «донцы-верховцы могут быть признаны в происхождении из той части России, где употребляют слова: што, чаво, яво, ишшо и подобные им вместо: что, чего, его, ещё» (то есть из Рязанщины). Существует довольно хорошо исследованный учёными рязанский диалект великорусского языка, область распространения которого, в основном, совпадает с границами бывшего Великого княжества Рязанского. Но вот что любопытно. Многие диалектизмы, уже вышедшие из употребления на своей исторической родине, продолжают жить в разговорной речи донских казаков. В предисловии к изданному в 1991 году в Ростове-на-Дону «Словаре донских говоров» отмечается, что «донские говоры сохраняют многие материнские диалектные слова, уже утраченные материнскими говорами, но известные по документам – рязанские, воронежские, тульские». В связи с этим вспомним, что и Воронежская, и  Тульские земли длительное время входили в состав Рязанского Великого княжества, а затем -- в Рязанский уезд Московского государства. Верховые казаки, прожив среди русских, пришли на Дон с чистым русским языком. Они принесли в своей речи диалекты тех местностей, где им пришлось перед этим проживать. Отразились места их предыдущего пребывания и на личных прозвищах: Мещеряк, Рязанец и т. п. Встречались такие фамилии, как Мещеряковы. С ними же на Дону появились некоторые служилые понятия, в том числе термин «станица» получил большое распространение и со временем станицами стали называть не только общины, но и самые поселения, в которых станицы размещались. Исследователь быта и языка донских казаков А. В. Миртов заметил, что быт и язык донских казаков, особенно верховых, испытали сильное влияние рязанцев – выходцев из мещёрских мест. Он считает, что «орязанились» в первую очередь все виды и названия одежды, пищи, утвари, т. е. бытовой язык. Рязанские и мещёрские казаки, в нравах и обычаях во многом походили на великороссов. Например Говор станицы Кумылженской на р. Хопёр напоминает наречие Шацкого уезда рязанской губернии. Многие обряды местных жителей свидетельствуют об этом. Из сохранившихся там преданий известно, что в середине XVII века предок теперешних Фроловых Даниил Гладкий приплыл на плоту из Рязани и поступил в состав граждан этой станицы. Потом у него появился внук Фёдор Гладкий. Из детей же Фрола некоторые стали называться Фроловыми. Из войсковой грамоты от 17 марта 1752 года видно, что Кумылженской станицы отставной казак Афанасьев послан был в Тамбовскую (Рязанская губерния) провинциальную канцелярию «для взятия и приводу достоверной справки в даче ему за взысканное с него за взысканное с него за вывоз жены его Ирины по указу выводных денег 10 рублёв выводного письма».

 

Валерий Розанов эксперт по казачеству ЦФО

Ссылка на первоисточник:

http://www.zavtra.ru/content/view/govor-kazachij-govor-ryazanskij-o-prarodine-kazakov/

 

--> Переход на страницу для обсуждения <--

В канун дня Победы

Размышления накануне дня Победы

 

Приближается 9 Мая – наш главный общенародный праздник, дата, которая живет в сердце каждого, для кого свята память о подвиге советских людей, разгромивших гитлеровский нацизм.

 

Сейчас самое время вспомнить о той войне, о героях-победителях, о тех, кто сражался на фронтах и ковал Победу в тылу. Та война, без преувеличения, стала частью истории буквально каждой семьи. Но мы обязаны заботиться и о том, чтобы передать эту историю последующим поколениям.

 

Дело не только в том, что уходят годы, а вместе с ними участники и свидетели эпохальных событий. После разрушения СССР, одолевшего коричневую чуму, множатся фальсификаторы, перекраивающие историю на свой конъюнктурный лад, представляющие преступников жертвами, всячески принижающие подвиг нашего народа, советского государства, его вождей и героев.

 

Искренние, честные, страстные свидетельства очевидцев – неоценимый вклад в борьбу за правду о войне и, как выразился один из авторов, за истинный смысл нашей Красной Победы. Да, и спустя семь с лишним десятилетий битва эта продолжается. К тому же и ложь бывает разная, в том числе и на фоне вроде бы пышных официальных торжеств. Лгут, извращают историю и путем умолчания, когда теперешние российские руководители даже не упоминают имя главковерха Победы Сталина и роль Коммунистической партии. Или фанерой маскируют Мавзолей Ленина, от которого в тяжкие дни 1941-го красноармейцы уходили защищать Москву, к которому в победном 1945-м бросали штандарты поверженного нацистского рейха.

 

Меняются времена – меняются и методы ведения войны. С чем ассоциируется война у основной массы людей? С лязгающими гусеницами танков, с воем ракет и пикирующих бомбардировщиков. Когда слышна канонада и тучи снарядов, разрываясь, поднимают фонтаны земли. С окопами и колючей проволокой, с шарящими по небу лучами прожекторов. С чёрными силуэтами пожарных, тянущих шланги на фоне бушующего пламени. Хиросима, Дрезден, Гамбург. Все – в этом роде. Там, где ясно: вот – линия фронта, вот – враг с оружием в руках и в чужом мундире. Любая война включает иммунитет нации, мобилизует ее. Какие-то нации (как многие европейские) давно угасли и при начале войны опускают руки, цепенеют или паникуют, а другие – наоборот. Война включает у наций, подобных нашей, волю к сопротивлению, готовность драться и терпеть лишения ради победы.

 

После появления ядерного оружия массового поражения, «классическая» война стала невозможной: оружие массового поражения превратило бы обычные «горячие» столкновения глобального масштаба в реальный конец света. И тогда, чтобы добить СССР, хозяева Америки применили механизм Холодной войны. Разрушения противника внешне невоенными способами, используя слабости и пороки правящей верхушки противника. Сам способ был посмотрен у разрушителей Российской империи в начале ХХ века. Что ж, с СССР Холодная война удалась: наша страна разрушилась из-за взрыва изнутри, коему Запад лишь немного пособил. Что выиграли владыки Запада после 1991 года, очевидно всем. И какие богатства приобрели.

 

Создатели Великой Глобалии, поднявшейся после падения СССР и прочно владеющей Соединенными Штатами, давно поняли: цель войны – сломить и разрушить противника. Причем в рамках метадействия, любыми способами и путями. Оказалось, что для этого годятся финансы, экономика, культура, область смыслов и сфера духа, идей, технологий. Все, что ведет к достижению цели войны, допустимо. И коли врага можно уничтожить, взорвав его революцией и гражданской войной, это – то, что надо.

 

В лексиконе политических обозревателей и военных экспертов фактически утвердились новые термины – гибридная (или сетецентрическая) война, «мятежевойна». Этот феномен наглядно проявился в ходе операции НАТО по свержению ливийского лидера Муаммара Каддафи, гражданских войн в Сирии и Йемене, а также во время государственного переворота на Украине и событий в Донбассе.

 

Вспоминая подвиги своих отцов, дедов и прадедов в Великой отечественной войне, мы обязаны ответить на ряд вопросов. Почему, разгромив захватчиков и оккупантов, мы не смогли вроде бы в мирное время сохранить свою родину – Советский Союз? Как сегодня живут ветераны – из поколения победителей и детей войны? Почему фашизм вновь поднимает голову, а внуки и правнуки солдат, поднявших Знамя Победы над Рейхстагом в Берлине, смотрят ныне друг на друга сквозь прицел?

 

Понять это, дать ответы на острейшие вопросы – жизненно важно. Потому что память и правда о войне и Великой Победе – не только дань прошлому, но и залог наших будущих побед.

C праздником Светлой Пасхи и Первомаем!

 

Сразу два весенних праздника приходятся в 2016 году на 1 мая – Светлая Пасха Христова и любимый народом Первомай – в советское время День международной солидарности трудящихся, позже прилучивший название День весны и труда.

Для тех, кто хочет поздравить родных, друзей и близких с этими праздниками предлагаем варианты коротких стихотворных поздравлений.

 

Трогательные поздравления с Пасхой – 2016 в стихах

***

Пусть тебя хранит Христос от злого ненастья.

Пусть этот светлый день принесет побольше счастья!

Весна пришла, полна чудес! Я говорю Христос воскрес!

***

Пусть кулич пасхальный будет сладким,

А поздравление мое кратким!

Вы с Богом в душе живите,

Христос воскрес всем говорите!

***

С Пасхой вас! Христос воскрес!

Вина попробовать не грех!

Пусть вера крепнет день за днем

Мы в сердце с ней всегда живем!

***

Пусть светлой Пасхи торжество

Нам всем подарит волшебство!

Пусть все обиды будут позабыты,

А двери в чудеса открыты!

Христос воскрес!

***

Поздравляю с Пасхой!

Жизнь пусть станет сказкой!

Пусть будет счастье и добро,

Забота, ласка и тепло!

***

В воскресение Христово,

Тебе желаю счастья я большого!

Пасха ведь пришла в дома,

Людям волшебство дала!

Все говорят – Христос воскрес!

Нам благодать сошла с небес!

***

Пусть в это светлое Христово воскресение,

У вас исчезнут все печали и сомнения.

Желаю вам здоровья и чудес

И громко говорю Христос воскрес!

***

Пасхи на столе стоят,

Яйца покрашены!

Христос воскрес

И все в округе счастливы!

Пасха вновь приходит к нам,

Желаю здоровья и счастья я вам!

Чтобы вера ваша не слабела,

любовь в душе теплом горела!

Пусть всегда будет рядом семья,

Христос воскрес! – говорю вам, друзья!

***

Колокольный звон летит с небес

Ликуют все, Христос воскрес!

Чудо ведь произошло,

И стало всем вокруг светло!

***

Я в светлый праздник Воскресения,

Спешу поздравить христиан!

Великой милостью небесной

Чудесный праздник послан нам.

Желаю в век наш сумасшедший

Не забывать таких основ,

Как доброта и состраданье,

Надежда, вера и любовь!

Поздравления с 1 мая в стихах

***

Сегодня с Праздником весны, труда

Мы вас душевно поздравляем!

Желаем радости, добра,

Покоя, мира и тепла.

Улыбок искренних, родных,

Внимания, заботы близких.

И на своем пути встречать

Людей лишь честных и приличных.

Желаем искренне здоровья.

Творить, работать, процветать.

Пусть полон будет дом веселья,

Сегодня праздник — Первомай!

***

Мы этот праздник помним с детства,

И был он радостным всегда,

Дедов и прадедов наследство —

День славный мира и труда!

Так пусть же солнце ярче светит,

Звенят ручьи, и навсегда

Пускай запомнят наши дети

День счастья, дружбы и добра!

***

Тепло на душе, ликует страна,

С праздником мира, весны и труда!

Пусть будет удача, будет везение,

Будет успех и вдохновение!

Пусть будет работа делом любимым,

А в вашей семье спокойно и мирно,

Пусть хватит здоровья на долгие годы,

Мимо пройдут любые невзгоды,

Улыбок, добра и солнца тепла,

1 мая! С праздником вас!

***

Аромат в бутонах пряча,

Распускается сирень.

Май цветет, а это значит,

Нынче праздник — майский день!

Поздравляю вас с весенним

Майским праздником страны!

Пусть над вами в небе синем

Светит солнышко весны!

***

В этот праздник Первомай

Шлем свои вам поздравления.

Чтобы в сердце вечный май

Полон был садов цветения.

Про работу позабудьте.

Отдыхайте всей душой.

Хватит трудовых вам будней,

Ведь сегодня выходной.

***

Ярко солнышко сияет,

Отступили холода.

Поздравляю с Первомаем —

Светлым праздником труда.

Вновь в колонне демонстрантов

Я по площади пройду

И прочту на транспарантах:

«Миру — мир, почет — труду»

***

Первомай идет планетой,

Флаги развеваются,

Этот праздник Днем труда

Недаром называется.

Без труда не мыслим жизни,

Скуку в сердце не пускаем,

Первомай веселой песней

На маевке мы встречаем.

Отдыхать всем и трудиться

Я желаю с огоньком,

Первомай добро и радость

Пусть приносит в каждый дом.

***

С днем Первомая, днем труда

Мы всех трудяг поздравим,

Уж отдыхать давно пора,

Работу всю оставить.

Повеселитесь от души,

Про труд не вспоминая,

Гуляй душа и пой, пляши

Под струнную гитару!

 

Отметим, во всех этих поздравлениях – и с Пасхой, и с Первомаем – примерно одни и те же пожелания, также близкие и понятные всем: мы желаем друг другу мира, любви, благополучия, покоя, радости. Так что неважно, с каким праздником поздравлять, главное, чтобы от души.

 

***

 

Христос воскрес! Ликует весь народ

И этот праздник светлый величает.

И солнце в небе водит хоровод,

И птицы песнь весны провозглашают.

Христос воскрес! Воистину, воскрес:

Он принял за грехи людей мученья.

Так пожелаем всем в пасхальный день

Встречать добром святое воскрешение.

Пусть будет мир, добро и красота

И будем помнить, что живем под Богом.

Желаем всем покрова от Христа

 

И только светлой жизненной дороги!

К 150-летию со дня рождения Герасима Яковлевича Корнева

К 150-летию со дня рождения Герасима Яковлевича Корнева

 

Корнев Г. Я. родился в селе Чудово (ныне – город) Новгородской губернии 1 марта 1866 года в семье военнослужащего.

Его отец, Яков Александрович, по национальности эрзя, был родом из города Арзамаса Нижегородской губернии, мать – Каролина Карловна, ингерманландская финка, лютеранка, после принятия православия носила имя Александра.

В начале 1870-х, после выхода Якова Александровича в отставку, семья перебирается в Герасим Яковлевич Корнев в 1894 годуАрзамас, где Герасим Яковлевич поступает в гимназию. После окончания гимназии, он продолжает образование в Казанском Земледельческом училище, которое успешно оканчивает в 1888 году. С тех пор он посвящает себя работе в области льноводства – в должности агронома, затем инженера льнозавода под Арзамасом.

Об арзамасском периоде жизни Корнева Г.Я. известно немного. Его первая жена и сестра скончались в молодом возрасте (сестра – от опухоли головного мозга). Овдовев, в 1894 году Герасим Яковлевич переезжает в Кострому. Его второй женой становится Любовь Александровна, урождённая Митинская, дочь священнослужителя из села Спас-Бураки Костромского уезда Костромской губернии (в настоящее время – Костромской район Костромской области).

С 1895 по 1910 год Корнев Г.Я. работал в качестве заведующего Костромской льнодельческой станцией, которая была построена и введена в эксплуатацию при его непосредственном участии. Льностанция располагалась в усадьбе Городищи в 5 км от села Спас-Бураки, в 10 км от села Мисково (и одноимённой станции узкоколейной железной дороги), в 35 км к северу от города Костромы на берегу живописной реки Меза. В 1910 году, не оставляя должность заведующего льнодельческой станции, Герасим Яковлевич утверждается на должность Губернского специалиста по льноводству, оставаясь им до последнего дня своей жизни.

В период своей профессиональной деятельности, он поставил множество экспериментов, добившись никем не превзойдённых результатов как по урожайности льна, так и по качеству волокна, переработал массу экспериментальных данных, полученных в экспериментальных хозяйствах Костромской губернии. Как отмечали коллеги, он был не только глубоким теоретиком по своей специальности, но и глубоким знатоком-практиком.

«Костромское льноводство обязано Корневу Г.Я. многим. Многие специалисты, прошедшие практику на станции, являются учениками Герасима Яковлевича и с благодарностью отзываются о своём наставнике. В своих отношениях к сослуживцам Герасим Яковлевич всегда был добрым товарищем и отзывчивым человеком», – отмечал в некрологе его коллега А. Ковальковский.

 

Льнодельческая станция в Городище (цветной диапозитив 1912 года)

Работа на льнодельческой станции в 1912 г. Г.Я. Корнев – крайний справа

 

Под руководством Г. Я. Корнева в восьми уездах Костромской губернии (Костромском, Нерехтском, Кинешемском, Юрьевецком, Буйском, Ветлужском, Варнавинском и Макарьевском) ставились масштабные опыты по влиянию удобрений на урожайность льна и физико-химические свойства волокна. Достигнутая урожайность льна оказалась близкой к максимальной и не была увеличена в последующем. Опытная льностанция успешно развивалась вплоть до Мировой войны.

 

Корнев Г. Я. скончался 2 ноября 1924 года в Костроме в результате сердечного приступа в возрасте 58 лет и был похоронен в селе Спас-Бураки. Имя костромского учёного и организатора опытного производства, внесшего значительный личный вклад в развитие льняной промышленности Костромской губернии, на долгое время было незаслуженно забыто. Но сохранились до настоящего времени как некоторые его научные труды и отчёты, так и десятки фотографий, сделанных им лично.

Льностанция так и не была восстановлена ни в годы советской власти, ни в постсоветский период. До середины 1970-х годов, в здании бывшей льностанции размещалась восьмилетняя школа.

  

Ссылка на первоисточник: http://krupnov.livejournal.com/796888.html

 

Ссылка для перехода на страницу для обсуждения материала находится здесь.

Мордовско-чудское происхождение слова "ям"

 

Мордовско-чудское происхождение слова "ям"
 
«России определено было высокое предназначение, её необозримые просторы поглотили силы монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы…»
А.С.Пушкин

Монголо-татарское иго (1225 – 1480 гг.) было одной из главных причин отставания России от западноевропейских стран в экономическом, политическом и культурном развитии. В результате военных действий между ханом Большой орды Ахматом и великим князем Иваном III Васильевичем в 1480 г., на реке Угра был положен конец монголо-татарскому игу.
Одновременно с признанием негативных последствий татаро-монгольского ига, для развития России историками утверждается, что в период более, чем двухсотлетнего порабощения русских земель монголо-татарскими феодалами (в XIII – XIV вв.) было создано достаточно передовое для того времени почтовое сообщение, которое является заслугой татаро-монголов.
Однако вдумчивому читателю приходится весьма усомниться в этом обстоятельстве, тем более, если принять во внимание, что, по утверждению всё тех же историков, на территории Восточно-европейской равнины уже в X веке существовал «повоз» – особая повинность населения выставлять лошадей и повозки для княжеских гонцов, обеспечивать проезжающих питанием, а лошадей кормом.
Нельзя упускать из виду и тот факт, что древнейшие эрзянские городища, такие как Рязань, Казань, Пенза, Муромский городок были сожжены татаро-монгольскими захватчиками дотла. Исконное население территориального пространства восточно-европейской равнины, если не удавалось спастись бегством в леса, либо полонялось, либо уничтожалось кочевниками. В этих условиях представляется весьма сомнительным, что кочевая орда могла ожидать помощи от исконного осёдлого населения в организации почтовых ямов.
Историки утверждают, что у монголов еще до прихода к власти Чингисхана существовало почтовое обслуживание, основанное на добровольных началах. Чингисхана и последующих правителей империи это не могло удовлетворять. Им нужна была почта, которая работала бы днем и ночью, и работала четко. Куда бы ни направлялось монгольское войско, примерно через 100, а на отдельных направлениях через 30-40 километров создавались почтовые станции, называемые дзямами. Основываясь на эти "факты", историки делают предположение, что, вероятно, отсюда и произошло их русское название «ям».
Монгольское слово дзям переводят как дорога. Только вот незадача: дорога и почтовая станция – это слишком разные понятия.
А если учесть при этом, что исконное население оказывало упорное сопротивление хлынувшей волне кочевников, то становится ясно, что монгольское войско вряд ли могло полагаться на свои дзямы – с распростёртыми объятьями насильников здесь никто не ждал. И тому подтверждение древнемордовские сожженные дотла городища – Казань, Пенза, Саровское, Юрьевское городища и многие другие. Вот как повествуется о взятии ногайцами Пензы в эрзянском эпическом сказании «Килява»:
Девица из чащи выбегает,
Ищет – где бы спрятаться? – не знает.
До села родимого добралась,
В отчий дом войти лишь собиралась, –
Смотрит – пламя по селу гуляет,
Как костры, дома сельчан пылают,
Груды мертвых тел лежат повсюду,
Криком бьётся сердце: «Не забуду…»
Диким бешенством враги взъярились,
Что эрзяне им не подчинились,
Бегают по улицам в припадке
Неоконченной смертельной схватки.
Над эрзянами ногайцы надругались,
Вволюшку над ними издевались:
Гнали к смерти и водой, и толом,
Взяли верх пожаром да измором.
Где укрыться-спрятаться Киляве,
Чтоб враги об этом не прознали?
Что ей делать и куда ей скрыться? –
Всюду мельтешат ногайцев лица.
Думала, овраг её укроет –
Полон до краев эрзянской крови.
В лес обратно думала вернуться –
В диком бешенстве там звери бьются.
Думала голубкой обернуться,
Ввысь взлететь, где облака пасутся, –
Чёрных воронов летает стая,
Тучей мрачной небо застилая.

В дальнейшем повествовании говорится о том, что Килява отмстила за своё поруганное селение Пензу ногайскому хану, под пологом ночи задушив его своими руками и порубив мечом изрядную часть спящего ногайского войска.
Следовательно, ни о каких почтовых дзямах на чужой территории в условиях упорного сопротивления исконного населения восточно-европейской равнины татаро-монголам не приходилось и мечтать, разве что в сладких снах, но не более того.
Да и тюркский «дзям», означающий в переводе на русский язык дорогу, вряд ли мог сулить кочевникам место для передышки, приёма пищи и смены коня.
Попутно поясню, что древнейшие дороги Московии – Ордынка и Якиманка, также не имели никакого отношения к тюркским языкам, так как дзямами здесь и не пахло. В основе названий этих древнемосковских дорог при внимательном изучении их лексики и истории, обнаруживаются мордовские корни. В переводе c эрзянского языка (мордовская языковая группа):
Якиманка от «якамо ки» – дорога для пеших ходоков
О(А)рдынка от «арды ки» – дорога для едущих, скачущих.
Следует принять во внимание и тот факт, что древнемордовские земли занимали обширные территории волжско-окского бассейна, которые кочевой орде трудно было не только завоёвывать, но и контролировать.
Следовательно, название "ям" в русский язык не могло прийти из монгольского языка. Зато со стопроцентной вероятностью могло прийти из группы мордовских языков
Местное исконное население российского междуречья Волги и Оки – мордва (мокша, эрзя, шокша, терюхане, мурома, мещера и т.д.), было осёдлым и являлось потомками городецкой (кстати, родственной дьяковской культуре) археологической культуры, для которой были характерны как неукрепленные селения – селища, так и укрепленные поселения – городища. Чтобы очертить ареал расселения древнемордовского населения, необходимо уточнить, что памятники городецкой культуры находят на территории Казанской, Нижегородской, Ульяновской, Пензенской, Рязанской, Самарской, Саратовской, Тамбовской, Липецкой и других областей, а также республик Марий Эл, Мордовии и Чувашии.
Примечательно, что все мордовские языки содержат в своей лексике слово ЯМ, которое в переводе с эрзянского языка (мордовская группа) означает «суп», на шокшинском языке (мордовская группа) имеется и второе значение этого слова – «каша». Суп да каша – пища наша!
Если предположить, что изначально ямом называли непосредственно место остановки для отдыха и приёма пищи, то становится очевидным, что слово ЯМ было заимствовано у исконного осёдлого населения, а не у тюркоязычных кочевников.
В пользу этого свидетельствуют и сохранившиеся в северо-западной части восточно-европейской равнины, куда не докатилась татаро-монгольская орда, древние пути-дороги и населенные пункты с одноименными названиями.
Мало кто помнит о том, что город Кингисепп, находящийся на правом берегу реки Луга, прежде носил название Ямбург, а в более древние времена назывался Ям.
По Новгородской первой летописи крепость Ям была построена в 1384 г. (древненовгородский оригинал):
«Того же л;та поставиша новгородци город каменъ на Луг;, на Ям;, милостию свят;и Соф;и, а посп;шением великаго Михаила архистратига, а благословениемъ отца своего владыц; Алекс;я, толко въ 30 дни и въ 3 дни».
Есть версия, что эта крепость возведена была на месте водского поселения еми (ями), существовавшего тут по преданию еще в начале II века н.э., так же называлась и земля, где оно проживало. Отсюда и название крепости.
Окунёмся в непростую историю этих земель, так называемой Водьской пятины. Согласно историческим сведениям, со II в. н.э. здесь проживали племена води, лопи, наровы (неревы) и ямы (хямы, еми).
Первые группы славян появляются на берегах среднего течения Луги и ее северных притоках лишь в 8-9 вв. (псковские кривичи и ильменские словене) и сталкиваются здесь с исконными вышеперечисленными чудскими племенами. В 1043 г. новгородский князь Владимир Ярославич присоединил к своим владениям водские земли. Согласно финской теории, карелы начали населять эту территорию в начале XII века и стали называться ижорой (Inkeri), а Водская земля – Ижорской землей (позже – Ингерманландией). Поясним, что карельский язык – родственник водского языка и, соответственно, всех перечисленных чудских и мордовских языков.
Приток новгородцев – ильменских словян, усилился в эти места с XI века, после побед князя Александра Ярославича над шведами на Неве и немцами на Чудском озере.
Обширные территории между Лугой и Волховом вошли в состав водской пятины, названной по одному из многочисленных коренных народов этой земли. Сегодня принадлежность к этому народу осознают всего лишь несколько десятков жителей Ленинградской области. А людей, знающих водский язык, вдвое меньше. Водь ныне проживает в деревнях Лужицы и Краколье. Язык находится на грани вымирания и занесен в Красную книгу исчезающих языков (История води в русских и зарубежных источниках (список литературы см. на сайте Ингерманландия: водь, ижора).
В 1220 на Ижору напали датчане, одновременно немцы под видом обращения в истинную веру язычников и схизматиков (христиан – не католиков) вторглись в Водьскую землю. Все пространство от Чудского озера и Наровы до реки Луги было занято ими. Водьская пятина были возвращены Великому Новгороду лишь в 1241 г., когда войско Александра Невского внезапным ударом захватило Копорье.
Таким образом, для истории Водьской пятины характерны датско-немецкие притязания на данную территорию. Татаро-монгольская орда, остановленная мордовским сопротивлением и русско-княжескими дружинами, до Водской пятины не дошла.
Следовательно, название Ям в данном случае явно не тюрского происхождения, а водско-чудского.
Да и появилось само название Ям, как мы видим, задолго до татаро-монгольской экспансии (1225-1480 гг.).
Необходимо отметить также, что Ям (позже Ямбург) был не просто крепостью, а играл важную роль также в качестве почтовой станции.
К XV веку Ям становится не только военным, но и ремесленно-торговым центром Северо-Западной Руси и административным центром Ямского уезда Водской пятины Новгородской земли. Край имел исключительно важное значение для Великого Новгорода. Через Неву, Ладожское озеро, Волхов проходил великий водный путь «из варяг в греки» – из Балтийского моря в Черное.
При внимательном изучении географической карты невозможно не заметить, что от древнего Ямьского града протянулась Ямбургская канава, ведущая через леса Волосовского района Ленинградской области и с точностью до полукилометра совпадающая с линией Кингиспепп – Хутынский монастырь, являющаяся остатками старинной дороги Ям – Новгород (общая длина около 175 км). Согласно Толковому словарю живого великорусского языка В.И.Даля, слово «канава» может использоваться в значении «канавная дорога» – обрытая канавами большая, почтовая дорога.
Именно Ямбургская канава и приводит нас к следующей древнейшей почтовой станции, находящейся на древней дороге Ям-Новгород и сохранившейся до современных дней. Речь идёт о посёлке Ям-Тёсово.
Деревня известна по документам с середины XIII века: «Тои же зимы придоша Немци на Водь с Чудью, и повоеваша, и дань на них взложиша. И не то бысть зло, но и Тесов (на Оредеже) взяша, и за 30 вёрст до Новагорода ганашася, гость (т.е. купцов) биюче... и поимаша по Луге вси кони и скот, и нелзе бяше орати (т.е. пахать) по селом и нечимь...»
Немцы не дошли в 1240 году 50 км. до Новгорода, так как были выбиты из Тесова Александром Невским.
Исторические названия – Городище Тёсово, Тёсовский ям, Тёсовский погост, Тёсовская волость Водской пятины Новгородской земли.
Это заселенная с древнейших времен полоса вдоль южного берега озера Тёсово (ныне – Пристанское). Древнейший центр расселения в этой местности располагался именно здесь; он может соотноситься с городищем в урочище «Буйко», близ п. Ям-Тёсово (в XV-XVII вв. – Спасский погост на Оредеже). Оно располагается напротив того места, где озеро Тёсово узкой протокой соединяется с рекой Оредеж. Невольно приковывает внимание близость водского и мордовских языков. О;редеж – оргодезь – сбежал. Стоит пояснить, что название Тесов в переводе с мордовских языков означает «здешний» и указывает на местонахождение – здесь=Тесэ. Значение слово ЯМ нами уже оглашалось, но не лишним будет повторить: ЯМ=пища. Тесов ям = здешняя (здесь) пища. Название урочища «Буйко» тоже можно пояснить, зная мордовские языки: буе – род, племя, местожительство, территория родовых владений. О;редеж – оргодезь – сбежал.
Впервые Тесов упомянут в связи с новгородско-орденским конфликтом 1233-1234 гг., связанным со смутой «Борисовой чади», вторично Тёсов фигурирует в источниках под 1240 г. в связи с походом немцев на Лугу. Оба раза в XIII в. Тесов предстает как небольшой укрепленный пункт на пути к Новгороду. После этих событий Тесов исчезает со страниц источников, а в 1500 г. впервые упоминается Климентовский Тёсовский погост, историю которого возможно проследить вплоть до настоящего времени. Он являлся центром Тесовской волости, известной по источникам с конца XV в.
Тёсово в эти годы – торговое поселение на перекрестке речного и сухопутного (Ивангородской дороги) путей, ведших из Новгорода в Ивангород и Нарву.
Таким образом, нами обнаружен ещё один чудско-водский ЯМ, не имеющий никакого отношения к татаро-монгольской орде и находящийся на старинной дороге на Новгород. В древности, кстати, здесь даже существовала верфь, на которой строили военные и торговые суда.
Следует также сказать, что неподалёку от Ям-Тёсова расположена местность, известная под названием «Городок». Здесь находятся древние сопки-курганы. Находки (оружие, браслеты, серьги и другие вещи) представляют древнюю историю края. Одним из первых исследователей древностей Тесовского погоста был Н. Г. Богословский. В 1876 г. проводились раскопки сопки близ кладбища Тесовского погоста. В июле 1924 г. уже другой археолог – А. А. Спицын передает в комиссию по нумизматике и глиптике фрисландскую монету. Археологические находки объясняются историками тем, что через территорию Ям-Тесовского поселения проходил сухопутный торговый путь – Ивангородская дорога, которая наряду с водным путем по Оредежу определяла важное значение местности.
Вывод напрашивается однозначный: изначально ямом называли либо селение, либо место отдыха и приёма пищи – то есть почтовые станции. Слово ЯМ было заимствовано у исконного осёдлого населения, коим являются чудь, меря и мордва.
Именно чудь, меря и мордва являются исконным осёдлым населением Восточно-Европейской равнины, именно они явились наиболее многочисленной, значимой составляющей русского народа, которую в последствие стали называть ВЕЛИКОРОССАМИ.
Дороги, которые вели от Москвы – столицы растущей Руси, к окраинам Московского государства, получили название ямских, на них создавались все новые и новые почтовые станции – ямы. Обратимся к истории почтовых ямов, которая наитеснейшим образом связана с историей великороссов – чуди, мери и мордвы.
Обычно ям устраивался при населенном пункте. Если между селениями было больше 40 верст, то устраивался промежуточный ям. Этот ям не был самостоятельным и причислялся к основному ближайшему яму.
На ямском дворе располагались две-три избы, большая конюшня, сараи для сена и овса. К яму приписывалось несколько близлежащих деревень, население которых было обязано содержать определенное число ямщиков и лошадей, всегда готовых везти государственную почту, грузы и пассажиров, имеющих подорожные грамоты, выданные от имени Великого князя-Государя.
Ямщиками стали называть всех тех обывателей России, которые занимались гоньбой и извозом и составляли из них постоянный для себя промысел. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» приводит исходное значение слова "ямщик" – "крестьянин на яму для почтовой гоньбы на своих лошадях, за что освобождается от подушной".
Первоначально гоньба велась населением. Ямская гоньба как повинность ложилась тяжелым бременем на население. Ямщик изначально был чем-то вроде станционного смотрителя, а не извозчиком, в которого ему пришлось перевоплотиться с изменением функций в дальнейшем.
При Иване III и его приемниках ямщики следили за тем, чтобы на яму было достаточное количество лошадей и корма для них, а также ведали расчетами. Ямщик был выборным от общества, но обществу не подчинялся. Он отчитывался перед Москвой, откуда получал приказы.
Жалованье ямщикам высылал «ямской приказ», основанный во второй половине XVI в. Впервые в документах он упоминается в 1619 г. как самостоятельное учреждение, состоящее в ведении специального судьи и дьяков. Находился приказ в Кремле. Деятельности ямского приказа уделялось большое внимание. В разное время во главе его стояли известные государственные деятели, в том числе князь Д.М. Пожарский – дважды, в 1618-1619 и 1625-1628 гг. он становился судьей Ямского приказа.
Д.М. Пожарский широко известен как, народный герой и освободитель Москвы от поляков в 1612 г. Менее известен факт его непосредственного участия в деятельности ямского приказа.
При Пожарском было принято «Уложение о ямской гоньбе и ямских слободах», укрепившее правовое положение ямщиков. Теперь они становились государственными служащими и получали жалование.
Ямы устраивались по указу из столицы, местные власти для этого посылали специального чиновника, называемого "стройщиком". Стройщик не только отбирал ямщиков, но и это самое главное, выделяя ямщикам землю из царского надела, в соответствии с единым положением о ямском земельном наделе, разработанным Ямским приказом под руководством Д.М.Пожарского.
По назначению ямские земли делились на: земли под ямской проезжий двор и под слободу, пашни, луга и лесные угодья, земли ямских оборочных деревень – поселений, жителей, которых гоньбу не держали, но были обязаны снабжать ямщиков хлебом, овсом, сеном.
Во второй половине XVI в. характер ямской гоньбы меняется. Население не выставляет на ям лошадей. Для ямской гоньбы используются «ямские охотники», отбывающие повинность за все общество. В государственных документах 20-х годов XVII в. они именуются ямщиками. Это слово приобретает иное значение: повозочный, возница, кучер.
В XVI в. в крупных городах Руси создается особый тип поселений – Ямская слобода. Землю им нарезали единым клином. Ямская слобода являлась самоуправляющейся административной единицей. Слободжане выбирали старосту, окладчиков, дававшим ямщикам наряды на поездки. Центром общественной жизни слободы служила съезжая изба, в которой помещалась канцелярия. На приезжем дворе останавливались путешественники, там же происходил обмен суммами между почтарями. Слободские дела решались сходами, мужской части населения на братском дворе.
Память о ямских слободах сохранилась в названиях улиц. В Рязани, например, еще долго после Октябрьской революции одна из улиц называлась Ямской слободой, а площадь – Ямской заставой. В Москве и теперь имеются четыре Тверские-Ямские улицы и Тверские-Ямские переулки. Здесь возле старой дороги, соединявшей Москву с Тверью, располагалась когда-то ямская слобода. До наших дней дошло название мерянского Гаврилова-Яма.
И, в завершение мысли о негативной роли татаро-монгольского ига в истории России, высказанной в начале данной статьи, мне хочется привести прекрасные слова, произнесённые известным русским учёным, общественным деятелем, путешественником и писателем – Львом Ильичём Мечниковым: «Во все эпохи, безусловно, нравственно то, что водворяет сотрудничество, союз и мир на место борьбы за что бы то ни было».
24.03.16 
Татьяна Ротанова (Фомина)

 

Тундонь авань-тейтерень кенярксчинь 8 эйзюрковонь марто! С Женским днём 8 марта!

 

Эрзянь тейтерть-ават! 

Тундонь авань-тейтерень кенярксчинь  8 эйзюрковонь марто! 

  

                                            ***                                               

Тон мазыят, ава, эрьва  шкасто, - 

            Эйдень лавсьстэ мазыть сыречис                

Моли, теке кизэнь чипай, састо
Ды свал вети цецянь келей кис.
 
Умарь чама, ашо килей рунго,
 Превей сельме, тусто розень черь,
Ловдо ашо пейть инзеень кургсот,
Валдо оймсэть менель потмонь сэрь.
 
 Тонь лангс ванозь сявады мик ковось,
 Мекс икелеть цецякс тештне прыть.
 Тонеть моры пингень перть цёковось,
 Апак оймсе моры веть ды чить.
 
Кунсолока, дугай, кунсолока,
 Седейшкавань валон седейс сайть:
 Тон монь тундонь цецяв пингень луга,
 Лисьмапря  ды тиринь моронь гайть.

                                                                                                                Числав Журавлев

 

Мордовская Масленица 13 марта в ДК «Конгресс-центр» РЭУ им. Г.В. Плеханова

 

13 марта в 13:00 в ДК «Конгресс-центр» РЭУ им. Г.В. Плеханова

метро "Серпуховская", Стремянный переулок, д. 28, корпус 2А

пройдёт весёлый праздник проводов зимы — Мордовская Масленица.

 

 

 

Не пропустите традиционный праздник, который издавна отмечается в Москве.

Раньше Масленица  считалась временем свадеб и приобщения новой семьи к коллективу. Во время Масленицы молодёжь каталась на лошадях, пела, плясала. Молодые женщины, вышедшие замуж за последний год, угощали молодых парней блинами. За это парни катали их на салазках. Молодожёны на Масленицу обязательно ходили к родственникам в гости. Сейчас такое значение праздника осталось в прошлом, возродим традиции наших предков!

Встретим Масленицу вместе! Вастанок Мастянь чи вейсэ!!!

 

 
 
23.02.2017
 Чачома Масторонь Идицянь Чи - День защитника Отечества - Покшчинь-кенярксчинь марто!
12.02.2017
 Заседание «Русского клуба» в г. Королёве 24 декабря 2016 года
11.02.2017
 Костромская трагедия: чтобы подобное никогда не повторилось...
1.01.2017
 2017 ОД ИЕ МАРТО! Шумбрачи ды уцяска весеменень!
27.12.2016
 Об упавшем самолёте и огненных словах пророка Даниила

<<   февраль 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
24
25
26
27
28
 
 
 
 
 


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter