Территориальная приуроченность обрядов и проблема охраны природно-культовых территорий в Нижегородском Поволжье

Н. Морохин
Территориальная приуроченность обрядов и проблема охраны
 природно-культовых территорий в Нижегородском Поволжье

Вопрос о территориальной приуроченности обрядов представляется наименее изученным, во всяком случае этому аспекту как семейных, так и календарных обрядов не уделялось внимания в фольклористической литературе. Между тем, понятно, что не всякое место может служить для проведения магических обрядовых действ - оно должно обладать определенными свойствами.

Публикации о традиционной культуре региона, касавшиеся данного вопроса, существовали, однако не носили до 1990-х годов систематизирующего характера. Так, описания отдельных конкретных природных святилищ мари оставлены исследователями рубежа XIX-XX вв. А.П.Поливановым (1894), Н.Н.Оглоблиным (1902, 1909, 1911). Эрзянские святилища затронул в своей работе "Очерки мордвы" П.И.Мельников-Печерский (1981), указав расположение четырех из них. Разрозненные сведения о подобных объектах содержались в архивах музеев - Гагинского краеведческого и эрзянской культуры (г. Лукоянов), архивах краеведов Н.В.Артемова (г.Саров), И.В.Кузьмичева (р.п. Дальнее Константиново). О татарских святилищах опубликованный материал отсутствовал. Неудачные попытки дать общую характеристику этим объектам принадлежат И.Л.Мининзону (1982), Ф.М.Баканиной и др. (1990): авторы не обладали полнотой информации.

В ходе экспедиций, проведенных под руководством автора настоящей работы в 1990-1996 годах, осуществлена проверка на местности наличия и состояния природных святилищ на территории всего региона, по опросным данным выявлено 49 марийских, 22 эрзянских, 3 татарских объекта, с которыми связана обрядовость, составлены их геоботанические и этнографические характеристики. Данные по марийским и татарским памятникам были систематизированы и опубликованы (Морохин, 1994, 1994а; Морохин, Гришин, 1995).

Информация, связанная с русскими природно-культовыми памятниками, рассеяна в многочисленных газетных публикациях, особняком стоят лишь сведения, связанные с озером Светлояр. При подготовке книги "Град Китеж" В.Н.Морохиным (1985) были вновь введены в научный оборот и опубликованы работы А.В.Меледина (1839), П.И.Мельникова-Печерского (1910), А.С.Гациского (1877), Н.Н.Оглоблина (1905), Г.Устинова (1905), В.Смирнова (1923) и др., что позволяет сегодня в полной мере судить об озере Светлояр и его окрестностях как культовом комплексе. Озеро и другие русские природно-культовые объекты изучались в ходе экспедиции под руководством автора данной работы в 1982-1995 годах. Таким образом, возможность сделать обобщения в отношении святилищ региона на широком материале появилась впервые.

Установлено, что календарные и семейные обряды в регионе связаны с водными объектами - реками и озерами, источниками, геологическими - крупными валунами и выходами горных пород, элементами рельефа - холмами, растительными объектами - рощами и деревьями, посадками культур. При этом сами места проведения обрядов могут быть сменяемыми, традиционными и священными.

Сменяемые места должны удовлетворять минимальным требуемым качествам - удобный подход и несколько требуемых для обряда признаков. Например, в с.Шутилово и д.Пандас Сторому полагается растерзывать в ближайшем поле ржи, которое сменяется в ходе севооборота.

Традиционные места на годы закрепляются за обрядом как удобные и потому оберегаются в той или иной мере, чтобы могли долго использоваться, однако собственные магические качества им не приписываются. Такими представляются, например, большая сухая поляна, на которой чуваши п. Лысая Гора проводят общее пиршество у костра во время весеннего праздника серен, пологий берег реки Пьяны, где у с. Мишуково русские девушки гадают по венкам на Троицу, произвольно выбираемые холмы для православных молений о погоде, которые проводятся в июле и под Ильин день в ряде южных районов (Ардатовский, Дивеевский, Бутурлинский и др.), единственный пруд в эрзянском с. Какино, где "топят медведя" и т.п.

Те и другие места проведения обрядов вряд ли заслуживают серьезного исследовательского внимания. Интерес представляют места обрядов, почитаемые как священные, где сами специфичные условия, по мнению отправляющих обряд, способствуют достижению цели.

Культ конкретных природных источников прослеживается у всех народов региона, однако в большей мере у живущих в южной, более засушливой его части. Так, его не выявлено у северо-западных мари: вода, выходящая в священных рощах используется в приготовлении жертвенной пищи в той мере, как и обычная. У горных мари известны источники Супротивный ключ, Омыклид, Арпынгель и затопленный водохранилищем горький источник у с.Хмелевка (Морохин, 1994) - сюда собирались люди в определенные даты, воду брали домой и использовали при болезни. Утраченный источник, без сомнения, был минеральным. У эрзи, как показали полевые исследования, источники были неотъемлемым элементом святилища - таковы мольбища у д. Кавлей (Ардатовский р-н), д.Инютино, Касаниха, Лом (Богородский), с.Арманиха, Кажлейка, Сиуха, урочища Керметские Вершины, Кузьмерь, Кузькины Караваи (Дальнеконстантиновский), Кереметь в г.Сарове, уничтоженное мольбище в Кладбищах (Сергачский). Центрами исламских праздников становятся источники татарских сел Кочко-Пожарки, Медяны, Н.Мочалей и др. Родники в русских населенных пунктах часто становятся местом проведения крещенских обрядов и молений в престольные праздники. Они чрезвычайно многочисленны (Печерский и Высоковский в Н.Новгороде, источники в р.п.Варнавино, с.Безводное, Кадницы (Кстовский), д.Шониха (Богородский), с.Саконы (Ардатовский), с.Дивеево, Кременки (Дивеевский), с.Шутилово (Первомайский), с.Свобода, Зеленые Горы (Вадский), с.Починки, г.Саров, г.Сергач, с.Архангельское (Шатковский), Богов в с.Суровахиха (Дальнеконстантиновский) и мн.др.), нередко находятся близ церквей.

Мотивацией использования ряда источников служат легенды, объясняющие сверхъестественную силу воды. Так, в связи с Боговым ключом (с.Суроватиха), рассказывается о видении Христа в сиянии, которое было возле источника в начале века местному учителю, легенда повествует о том, как в роднике у с.Свобода всплыла икона Богоматери, обозначив его святость.

Следует отметить, что почти все упомянутые родники имеют те или иные необычные качества. К ним можно отнести эффектное расположение, например, среди холмов на крутом склоне (Печерский, Безводное, Богов), мощный выход воды (Богов, Лом), необычное растительное окружение (у источников Керметские Вершины и Арпыгель произрастает чрезвычайно редкий в регионе лунник оживающий с высокими декоративными качествами), необычную ориентацию воды при выходе (в Супротивном ключе - в сторону, противоположную Волге, с чем и связано название), наконец, целебные качества, достигаемые высокой минерализацией (Горький ключ в Васильсурске, Архангельский и Кипячий).

Существуют сотни родников, с которыми не связаны календарные обряды, однако их вода используется в семейных оздоровительных обрядах - в случае болезни принимается с молитвой или заговором у русских, татар, эрзи и мокши. Они имеют узкую известность, не выходящую за пределы одного населенного пункта, и развернуто описываемое действие на организм. Так например, с д.Б.Сескино (Дальнеконстантиновский) при простуде считают разумным с молитвой смешивать воду семи определенных родников, находящихся возле деревни (что разумно, поскольку этим достигается более сложный микроэлементный состав воды, которая с большей вероятностью будет содержать необходимые организму вещества). Разумеется, что такие родники традиционно охраняются и обустраиваются.

Культ источника естественен и разумен на любой территории с хотя бы небольшим недостатком воды. Почитание ее как божественного творения, дарящего жизнь, настойчиво проводят зародившиеся в условиях пустыни мировые религии - христианство и ислам (Киселева, 1993). Это смыкается с древним культом воды у эрзи: их традиционные представления о Ведь-аве - матери вод - подразумевали возможность ее постоянной жизни в роднике и колодце (с.Пермеево Большеболдинского), как в местах, определяющих в условиях маловодности судьбу рек.

В южной части области это приводит к тому, что родники просто переходят из рук в руки, оставаясь священными объектами и приобретая новое характерное оформление (устанавливается крест). Супротивный ключ в Васильсурске является (по разным дням) местом отправления обрядов горных мари и православных русских и чувашей. По преданиям и исходя из характера гидронима, ключ Керемет в с.Кочко-Подарки в прошлом, до заселения окрестностей Сергача татарами, принадлежал другому народу, вероятно, эрзе. Старые терюанские родники близ с.Суроватиха, д.Инютино (на них по свидетельству П.И.Мельникова-Печерского (1981) проводились языческие моления еще в XIX в.), Шониха после ассимиляции эрзи русскими стали восприниматься как святые ключики, где можно отпускать православные обряды, в таком же качестве предстает источник у церкви с.Ключево (г.Серач), построенной в 1706 году на месте эрзянской священной дубравы Святой ключ в Печерах (Н.Новгород), судя по устному сообщению К.Г.Юадарова, был местом паломничества горных мари из-под Козьмодемьянска и воспринимался как святилище предков на покинутой ими родине.

Территориальная приуроченность обрядов к открытым водным объектам менее характерна для региона. Хотя в области около десятка озер с названием Святое, обрядовость в прошлом зафиксирована лишь на двух из них в южной части области - в Ардатовском и Арзамасском районе: их берега были местами молений христиан в дни летних праздников (в Арзамасском районе - старообрядцев). Примечательно, что оба озера необычны в природном отношении - одно из них имеет карстовое происхождение, воронки по берегам, крутые склоны, большую глубину и чистую воду, другое - плавающий остров с деревьями. Судя по расположению озер, можно предположить, что в прошлом они могли быть святилищами эрзи.

Наибольший интерес представляет озеро Светлояр (Воскресенский), с которым связана широко известная легенда о граде Китеже и развернутая обрядовость.

Многочисленные варианты легенды опубликованы, не нуждаются в пересказе и сопутствующие ей сюжеты о людях, чудесным образом попадавших в гряд Китеж, о чудовищах, охраняющих город от посторонних.

К озеру совершаются паломничества за святой водой самого Светлояра и ключика Кибелек, которая дает оздоравливающий эффект. Известно, что пришедшему за исцелением необходимо трижды "по солнцу" оползти озеро до рассвета с молитвой, если после этого он начинает "видеть" и "слышать" подводный Китеж, это считается признаком эффективности выполненного обряда. У ключика и отдельных деревьев, у крестов возле тропы оставляются пожертвования - деньги и еда. Праздник, широко отмечаемый у озера - Владимирская - сопровождается массовым молением паломников, пусканием на воду дощечек с горящими свечами. Обряды сопровождаются строгими запретами - загрязнять воду и берега, портить растительность, в прошлом - также купаться в озере, говорить, куда направляется паломник (Морохин, 1985).

В науке утвердилась точка зрения на эту легенду и обряды, проводимые на озере, как и на плод русской традиционной духовной культуры, старообрядчества. Между тем, она вряд ли верна. Поскольку русское заселение территории вокруг озера нельзя датировать ранее XVI в., представления о Светлояре, как и в описанных выше случаях, должны быть связаны с финно-угорским прошлым края, и лишь затем быть освоенными христианством.

Обратимся для проверки гипотезы к фольклористическому и топономастическому материалу.

На предшествующую языческую культовую принадлежность Светлояра прямо указывают предания "Непокоренные марийцы" и "Капище на горах" (Морохин, 1985). В них сохраняется глухое воспоминание в одном - о том, что именно здесь выбрали место для своего самоубийства мари, спасавшиеся от крещения, в другом - о том, что на берегу озера находилось до прихода русских святилище, об этнической принадлежности которого, правда, ничего не говорится.

Обратим внимание на то, что для большинства сохранившихся по сей день природно-культовых памятников финно-угров в области характерно соседство почитаемых леса и воды - чаще источников (Семет, Супротивный ключ, Кавлей, Шарангская, Заовражная, священные рощи и др.). И.В.Зыков (1932) отмечал, что в Сернурском районе Марийской республики местом поклонения в конце XIX в. стало неожиданно образовавшееся в результате карста озеро. В окрестностях г.Сарова автором данной работы выявлено финно-угорское святилище Кереметь, соседствующее с карстовым озером. Для Китежской легенды характерен мотив провала земли - и это примечательно.

Предшествующее население в окрестностях Светлояра было марийским и, возможно, отчасти - после отступления за Волгу под натиском русских ряда родов мери-мерянским. В пользу этого говорит целый пласт ономастики. Название реки Люнды близ озера Л.Л.Труба трактовал как марийское (1962). Ономастикон, составленный С.Я.Черных (1975), дает возможность рассматривать как марийские патронимические окрестные ойконимы Якушево, Чемашиха, Милюшиха, Лучино, Лучкино, Оньшино, Черепаниха, Шаматеево, Чанниково, Ерыкалка, Валявиха, Автулиха, Нахратово, Мелехино, Копылково, Пузеево, Быдрей, Русениха, Шамино, Быдреевка, Пыдрей, Елдеж, Шадрино, Иргень, чисто марийским является и название Шурговаш.

В самом слове "Светлояр" в этом случае правомерно видеть марийский гидроформат "-ер" ("озеро"), встречающийся в названиях других озер Заволжья - Карасьяр, Когояр, Изияр, Ирканъяр, Кумъяр, Памъяр, Нестиар. Двуязычное происхождение названия представляется типичным для территорий с дисперсным этническим заселением.

Обратим внимание и на то, что другим местом христианского поклонение в окрестностях озера является ключик Кибелек. Его название также созвучно марийскому личному имени Кебелек. Марийские святилища, о чем еще будет сказано, порой получали имя кого-то из выдающихся людей прошлого, возможно, будучи местами их деятельности или же их погребения.

Представляет интерес и явно нерусское название самого Китежа. Исследователь Л.Клейн (1962) высказывает догадку о его связи с названием с.Кидекша под Суздалем, которое в средневековых документах упоминается и в форме "Китешка". Из нее как из мыслимой уменьшительной формы образуется. возможно, и само слово "Китеж".

Восстановленные О.Б.Ткаченко фрагменты мерянского языка (1985) позволяют судить о том, что форма "Китешка" представляет собою направительный падеж множественного числа парадигмы мерянского слова "ки" - "камень": "к камням". Кидекша - место впадения в Нерль текущей через Суздаль речки с современным русским названием Каменка. И именно в ее нижнем течении дно изобилует вымытыми камнями, что большая редкость для Суздальского Ополья.

Малым Китежем называли неоднократно в преданиях Городец (Морохин, 1985), основанный как пригород (подчиненный город) Суздаля на дороге, которая ведет к Волге именно через Кидекшу. В топонимике определение "Большой" эквивалентно определению "Старый", а "Малый" - "Новому". Поэтому резонно предположить, что название Малого Китежа осознавалось на первых порах в системе с Кидекшой (Большим Китежом), а затем с утратой связи начались подсознательные поиски нового, утраченного "Большого Китежа", совершенно в таких случаях оправданные. Городец был основан как русский форпост на землях мери (Меровия, Маура), первоначально название Китежа у ее жителей могло правильно пониматься и этимологизироваться.

Отмечена приуроченность обрядов к крупным валунам и выходам горных пород, как известно, не характерным для региона. Так, крупные камни были местами христианских молений, происходивших по праздникам и осуществлявшихся паломниками для исцеления в г.Сарове, у п.Стеклянный (Первомайский), в д.Копосово (Городецкий), валун находится в центре кавлейского эрзянского святилища (Ардатовский), на нем раскладывалась в прошлом жертвенная пища, а ныне во время праздника на Троицу кладется еда для угощающихся. Выход известковых пород в форме лежащей фигуры человека является исламским святилищем Траташ, местом молений и принесения денежных пожертвований, где иногда молятся и христиане - русские и эрзя из окрестных сел (Краснооктябрьский) (Морохин, Гришин, 1995). Культ поддерживается легендами. Одна из них рассказывает о том, что камень представляет собою проклятого матерью за непочтительность ребенка, другая, эсхатологическая по характеру, отмечает медленное движение камня вниз по склону, которое на нижней точке ознаменуется "ахырзаманом" - "концом времени". Табу поддерживает невмешательство человека в действие вселенских сил - камень нельзя тревожить, что для виновных смертельно опасно, как нельзя тревожить и ход времен. С другими валунами (Копосово, Стеклянный) также связаны легенды об их чудесном происхождении: на одном из них приплыл святой Георгий, чтобы спасти жителей деревни от большого половодья, другой был перенесен на нынешнее место издалека по воздуху. Оба камня старательно оберегаются: в Копосове, например, над ним сооружено запирающееся помещение, и попытки перевезти камень на другое место, осуществленные даже священником, заканчивались тем, что он возвращался назад.

Все эти геологические объекты эффектны, велики по размеру, живописно располагаются, с большинством связаны представления об их сверхъестественном появлении и строгие запреты.

Отмечено лишь два случая, когда местами отпускания обрядов были холмы - элементы рельефа - при отсутствии на них родников и валунов. Однако об их самоценности вряд ли стоит говорить: в обоих случаях холмы представляли собою археологические объекты, воспоминания о сущности которых поддерживались. Один из них - курган у с.Б.Макателем (Первомайского) - место проведения обряда Бабан-Молян у эрзи. Характерно, что в конце 30-х годов, после проведения раскопок, которые подтвердили наличие древнемордовского могильника, с уничтожением кургана обряд прекратили проводить. Другой объект принадлежал горным мари и представлял собою холмы на месте древней крепости у впадения в Волгу Кудьмы (Кстовский). По сообщению К.Г.Юадарова, подтвержденному в ходе полевых исследований 1995 года, холмы были местом паломничества мари из-под Козьмодемьянска, что воспринималось как посещение родины предков и их святилищ.

Особый интерес в регионе представляет приуроченность обрядов к растительным объектам.

Наибольшее развитие он получил у мари, у которых до сих пор существует сложная иерархическая система территориальных растительных святилищ. Объяснение этому можно найти в сохраняющейся ориентации их хозяйства на присваивающий характер, что предопределяет необходимость культа тайги. Вместе с тем, в меньшем количестве подобные объекты представлены и у других народов, в первую очередь, у эрзи.

На территории региона зафиксировано 38 священных рощ и 11 деревьев, где отпускались или отпускаются обряды мари, 16 рощ и деревьев эрзи, в чем-то сходные с ними объекты русских и татар. Есть информация о культах, существовавших в прошлом.

Отметим характерные черты таких святилищ.

В числе почитаемых деревьев у мари и эрзи выделяются береза, липа и дуб. Они, как правило, посвящаются девушке, женщине и мужчине соответственно. Это в полной мере отвечает современным представлениям науки об этих деревьях и характере их информационного обмена с человеком (Морохин, 1994, с.204). Три этих дерева часто оказываются главными в священной роще мари.

Этнографические исследования показали, что в Тоншаевском районе на березе основывается практически вся магия, связанная с судьбой девушки, замужеством, ее обережением, как, впрочем, и с возможной порчей. Ветка, кора березы - необходимейшие компоненты обряда, в словесных формах адресуется обращение к ней. В обиходе нижегородских мари распространены поверья о том, что липа и дуб способны оздоровить женщину и мужчину, устоявшиеся словесные формулировки, называющие липу матерью. а дуб - отцом. Зафиксированы они даже и в одной из песен Воскресенского района (д.Б.Юронга), где речь идет о совершенно конкретных деревьях, росших раньше в деревне. Почитаема в ряде случаев была и лиственница. Местом отправления обрядов у эрзи также бывали урочища с деревьями этих видов, кроме лиственницы, которая не растет в южной части области. У с.Пермеево (Большеболдинский) находилось такое священное место, где росли дубы Три Брата, чисто дубовая роща была культовой у с.Кладбищи (г.Сергач), липовая сохраняется в с.Кажлейка (Дальнеконстантиновский).

Мотивы культов, обрядовых действ и их обережения представляются различными.

С рядом деревьев связана у мари репутация целителей (у д.Кузнец, Маяки, Б.Рудка, Ромачи, Горинцы), и соответствующая семейная обрядовость: к ним приходят нередко издалека, чтобы посредством принесения подарка способствовать выздоровлению человека или же в некоторых случаях домашних животных, иногда повлиять на погоду и урожай. Деревья-целители в Васильсурске оказываются в центре не только семейных, но и календарных обрядов: их посещение с подарками приурочено к определенному дню. Считается, что все эти деревья обладают чрезвычайно большой силой, что нанести им ущерб или же забрать чужие подарки очень опасно - можно заболеть, сойти с ума или умереть. В восприятии этих деревьев - как правило, очень старых, составляющих эффектный элемент ландшафта - присутствует характерное для эстетической категории возвышенного - восторг, страх, почтение. Несколько смещена, но сходна обрядовость потомков эрзи, связанная с Пьяным дубом - старым деревом близ с.Румстиха (Дальнеконстантиновский). Он осознается как своего рода мужчина-помощник в работе: под его корни перед началом сенокоса выливается вино - угощение, чтобы призвать его расположение к косцам.

Чуть отличается характер культа мемориально-магических деревьев. которых сейчас в области не отмечено, однако есть сведения, приводимые В.А.Акцориным (1990), что такое дерево было у д.Б.Селки (Тоншаевский) и посвящалось Суртану (кугузу XVI в. Ош Пондашу, который был канонизирован). Рассказывалось, что он жил внутри липы и выходил из нее на рассвете, говорилось о целительной силе дерева, необходимости приносить ему подарки, страхе перед ним.

Интересную группу составляли мемориальные деревья. Они служили памятниками тем или иным событиям, но не использовались для исцеления, подарки им однако приносились. В прошлом к ним относились сосна Ирги (на ней была казнена мужественная девушка, спасшая марийцев от карателей, с тех пор дерево оберегалось, даже во время постройки железной дороги по просьбе мари инженеры смещали место для отсыпки полотна с начала самой магистрали, а потом и вторых путей), сосну Ивана Грозного на Ратной тропе возле Килемар (под ней он, по преданию, отдыхал во время похода против общих врагов мари и русских). Оба дерева погибли от дряхлости. Мемориальным деревьям особая сила не приписывалась, однако они сохранялись как память и существовал обычай посещения их с подарками весной, в сем участвовали и дети. Вокруг сосны Ирги ежегодно велся сенокос, хотя она росла далеко от ближайшей деревни. Целью выкашивания было сохранить дерево от потери среди бурно растущей тайги.

В ряде деревень существовали родительские деревья, культ которых, вероятно, был связан с представлениями о переселении душ умерших в растения. Считалось, что такие деревья магически оберегают в тяжелых ситуациях. Так, в марийской д.Б.Юронга о липе-матери и дубе-отце записаны песня, предания, рассказы, где говорится о том, что деревья были важным элементом семейного обряда: с ними прощались односельчане, уходившие на фронт в 1941 году и делали им подарки (липе - платки, дубу - пояса) с просьбой оберегать вдали от дома. Сходен русский культ старой сосны в д.Копосово (Городецкий), также почитаемой как матери - с обережением ее и принесением подарков (Баканина, 1990, с.138). Таким деревьям непременно приписывали большую силу и считали, что пилить их опасно для жизни. В г.Городце и ряде старообрядческих деревень были хорошо известны старые сосны, на которые устанавливались образа и возле которых устраивались моления (в Городце - Крестовая сосна на городском валу). Хотя такие деревья не связывались непосредственно с предками, а считались как бы особо любимыми богом, обряды были сходны. У татар местами жертвоприношения в ответственные моменты жизни до сих пор остаются старые кладбищенские деревья на могилах основателей сел (Актуково Краснооктябрьского, Н.Мочалей Пильнинского и др.). Обряд состоит в принесении денежного подарка к стволу дерева и исламской молитве. Он продолжает выполняться не только в случае болезни или ухода в армию, но даже и выпускниками школы перед экзаменом. Сущность всех этих обрядов состоит в попытке призвать на помощь предков или же божественные силы.

Можно отметить и деревья предков, которые повсеместно оберегаются в марийских деревнях независимо от того, что могут мешать на огородах, на улицах, закрывать свет у окон, "кто знает, с каким словом сажали их старые люди", объясняют жители то, что эти деревья никто никогда не пилит. Считалось, что это опасно, и спиливший особо любимое предками дерево может "умереть на бегу", ему приписывалась известная сила, способная влиять на людские дела. Иногда, но редко деревьям приносились подарки во время весенних праздников (Морохин, 1994, с.205-207).

Отмечены и деревья, с которыми связаны представления о магии, но ни о какой обрядовости не может идти и речи: объекты осознаются как сильные, опасные, к которым не следует приближаться. Интересно, что зафиксированы они лишь у эрзи и татар - этносов, живущих сейчас практически вне лесного окружения. Представления о "нечистой силе", вселяющейся в эти деревья, о них, как местах встреч ведьм у с.Татарское Маклаково (Спасский) и Нехорошево (Лукояновский), а также с одинокими полевыми старыми вязами, растущими у с.Кочко-Пожарки (Сергачский) и с.Пичингуши (Лукояновский). Эти деревья оберегались как способные принести гибель тем, кто поднимет на них руку. Также у мари никогда не уничтожались деревья вблизи воды - рек, озер, родников, на песчаных возвышенных местах в лесу. Этим деревьям самостоятельная сила не приписывалась и подарки не делались, однако считалось, что они особо любимы Вюд-Авой и лесными хозяевами, которые будут наказывать тех, кто причинит ущерб деревьям.

Особый интерес представляют марийские священные рощи. В приложении краткая характеристика каждой, однако надо отдельно обозначить их существеннейшие общие черты. Исходя из собранного материала, можно сделать вывод об их значительной комплексной ценности. Историческая ценность обусловливается тем, что они являются уникальными на территории Европы памятниками определенного периода развития человеческого сознания и общества, по сути дела чудом сохранившимися до нашего времени, они позволяют современникам как бы приподнять завесу времени и увидеть своими глазами живое далекое прошлое. Высока их этнографическая ценность - это важный элемент традиционной культуры, быта, воззрения народа, сохраняющийся с глубокой древности. Очевидно их культовое значение: они являются по сути "непорочными посредниками" (Маторин, 1932, с.67) в общении с высшими силами, характерно, что воспринявшие христианство мари нередко ходили молиться все туда же: "#дивный был пенек, вместо аналоя нам служил. Дивное было лесное озеро, вместо золотой купели служило, ...вместо блестящей церкви служил густой лес. Деревья служили вместо золотых подсвечников..., с причтом лесные птицы воспевали" - рассказывается в одном из документов о крещении мари (цит. по тому же ист., с.94).

Существенна экологическая ценность - нередко рощи оказываются эталонами нетронутого южно-таежного леса. Достигая высокого класса возраста, они способствуют восстановлению в округе биоценозов, характерных для этих мест в прошлом - распространяют семена. Межобщинные священные рощи расположены в высших точках местности, нередко распаханной, приурочены к распаду вод - способствуют сохранению подземной влаги на этих уязвимых участках, берегут ручьи и озера, препятствуют эрозии. Места произрастания деревьев-целителей могут дать основу предполагать, что они являются остатками таких же рощ.

Само по себе сложившееся в народе отношение к священным рощам оказывается мощным эколого-воспитательным фактором. Сводится оно к тому, что роща неприкосновенна. В ней нельзя пилить, ломать деревья, выносить оттуда хворост, собирать грибы, цветы - за это роща может покарать виновного, и передаются многочисленные рассказы о подобных случаях. Уважение, любовь к роще воспитывается наряду с уважением и любви к традициям, культуре, памяти предков. В роще не позволяется мусорить, ругаться, ссориться, туда приходят в дни праздников в чистой одежде, помывшись в бане, как в место общения с высшими силами природы.

Велико ее эстетическое значение, ощущаемое каждым. Это эффектная деталь ландшафта, не тронутый цивилизацией "чистый" лес, воплотивший непреходящую гармонию, самовозрождение, стихийную силу, величие природы. Любовь и преклонение перед рощей как перед возвышенным определяет подчиненное положение человека по отношению к миру живого и неживого в целом, стремление к гармонии с ним.

Наконец, надо признать известную роль священных рощ в хозяйстве - выбранные места обладают теми или иными важными для хозяйства качествами. Известно, например, что в ряде пунктов Шарангского и Тоншаевского районов животноводческие постройки на месте или вблизи рощ оказались неблагоприятными для содержавшегося там скота. Рощи могут таить качества, еще не познанные. Так, например, экспедиции КЗО "Китаврас" выявили существование в каждой из рощ небольших участков магнитных аномалий, точную ориентацию сохраненного в таких местах леса по сторонам света. В этом отношении надо признать ценность рощ для науки как возможных источников новых знаний о народе, о человеке вообще, об окружающем его мире.

Обращают внимание значительные различия между рощами и между обрядами и поверьями, которые с ними связаны. По всей вероятности, корни их лежат как в сфере самой природы, так и в сфере ее восприятия. Общее назначение рощ как природных святилищ природы, принесения ему жертв, общения с ним в теплое время года (весной с просьбами, осенью - с благодарностями, летом - чтобы оказать воздействие на обстоятельства) повсеместно. Частных же различий - множество.

В.М.Васильев разделяет рощи (1932, с.11) на посвященные высшим и низшим силам. Это справедливо и для нижегородского Поволжья. К высшим силам мари относят здесь богов, отвечающих за определенные природные сферы: Кугу-Юмо (Великий Бог), Ур-Юмо (Бог Зверей), Мардеж-Юмо (Бог Ветра), Кэц-Юмл (Бог Солнца), Ошкэц-Юмо (Бог Светлого Дня), Юр-Юмо (Бог Дождя) и других богов пантеона, рощи посвящаются или всем сразу или же одному из этих богов, но при этом считается, что и другие боги посещают рощи во время молений. Нередко в пантеон вносится Ош Пондаш (Суртан), которого, вероятно, правильней относить к низшим силам - кереметам. Такие рощи справедливо разделять на межобщинные и общинные. Некоторые из них широко известны среди нижегородских мари, как широко известны и их карты - жрецы. Так, воскресенские мари совершали паломничество к такой роще в район Шаранги, проходя пешком через глухую тайгу около 80 километров, тоншаевские хорошо знают рощи у Кувербы, Ромачей и Больших Ошкат. Такие рощи носят названия Юмо-Ате ("божий лес"). Рощи, известные лишь в округе, называют обычно Кюс-Ате ("священный лес") (в произношении упрощается и происходит переосмысление в "куст").

Низшим силам посвящены кереметища (керемети, келемети), принадлежащие, как правило, семьям и их небольшим группам. Есть основания полагать, что назначение их связано изначально с культом предков, первопоселенцев, героев, любимых правителей, избранных народом. Они известны лишь в ближайших деревнях. С другой стороны, появление таких святилищ продиктовано, вероятно, и переходом к земледельческому труду как одной из ведущих форм хозяйства: вблизи поля просто не могла не появиться такая роща, ведь крестьянину (в отличие от охотника) требовалось обращение к природным силам за помощью в работе на том постоянном месте, где она совершалась. Хотя есть примеры, говорящие о том, что культ связывался не только с хлебопашеством: роща у с.Б.Селки, по свидетельству В.А.Акцорина, посвящена охраняющему леса духу Ате-Малахаю. Фольклорные материалы убедительно показывают, что не иметь своего кереметища семье было непрестижно. Оно выбиралось или даже сажалось непременно, после чего семья становилась уважаемой.

Культ в священных рощах, как уже говорилось, различен по характеру. Два разных рода составляют общины в р.п.Шаранга, они объединяются вокруг двух расположенных всего в 700 м друг от друга рощ. В одной - Шарангской - день молений - среда, в другой - Заовражной - пятница. Есть различия в представлениях о приносимых жертвах. В окрестностях Ошкат это жеребенок, в других местах - белый гусь, баран и бык (причем в ряде деревень признается строго такая их последовательность - для укрепления здоровья одного человека в течение его жизни), в Воскресенском районе жертвы могут быть заменены особыми пряниками с изображением этих животных. Кувербовская роща известна как место поминовения усопших, с ней связаны представления о появляющемся там существе-великане Кугу-Енге, о ночных огнях и нечеловеческих голосах, не исключено, что она представляет собою древний могильник, именуется она Вдовьей, воспринимается как место женских молений, хотя допускается пребывание в ней людей любого возраста и пола. Соседняя Маяковская роща считается мужской, предназначенной для взрослых. Ряд таежных рощ имеют столь строгие табу, что туда ходят лишь карты, причем в определенные дни (иногда только раз в году), в определенном числе и определенного пола, пребывание не в те дни молений в таких местах людей другой национальности не терпится, считается опасным для них и оскорбительным для рощи, в других же рощах это вполне допустимо: карты не возражали против работ по геоботаническому описанию рощ, оговаривая, что в них нельзя ничего ломать, за их пределы, мусорить, переступать очаг и трогать жертвенный котел, допускали фотографирование. Существует запрет посещать рощи после важных молений перед исполнением того, о чем просили богов. Так, об этом просил шарагский карт А.В.Кудрявцев, совершив молебен о дожде в июле 1991 года и точно назвав дату, на которую он просил дождь - спустя четыре дня.

На историю и происхождение священных рощ проливают свет материалы, записанные в с.Б.Селки: считается, что старик, приведший земляков на новое место, увидел сон о том, где основать будущее село и его священную рощу. В д.Типайки выявлен случай продажи священной рощи, где сгорело дерево, в соседнюю д.Астанчургу. Продажа носила символический характер - "за понюшку табаку", произошла в 10 годах XX в. В Астанчурге удалось найти людей, подтвердивших этот факт. Обе стороны считали сделку выгодной и были убеждены, что после нее сила рощи обновится. На новое место переносилась березовая кукла, красиво обряженная во все, сделанное из бересты, она снаряжалась в продаваемой роще, на новое место ее несли прямо - не делая поворотов - через огороды, болота, лес. Кукла воплощала духа рощи, покупка произошла в теплое время года, когда духи поддерживают в роще активную жизнь.

Вероятно, изучая обрядовость, связанную с рощами, можно получить новую информацию о былых путях движения этнических групп и об ассимилированных уральских племенах. Важной предпосылкой к этому является то обстоятельство, что между характером обрядовости и природными параметрами священных рощ какой-либо корреляции пока не удалось проследить. Не установлено также системы в ориентации рощ по сторонам света, в характере леса, наклоне местности.

Священные рощи области, как правило имеют размеры 0,3-0,4 га, наибольшие - Заовражная - 1,8 га, Шарангская - 1,5 га, наименьшие - Апшатнерская 0,001 га, Типаевская 1-я - 0,002 га. Источники бьют в пяти рощах. Главными культовыми деревьями отмечены пихта (1), дуб (1), липа (2, в том числе в Марсовской роще 300-летняя), в остальных случаях - березы. Как правило, рощи располагаются на возвышенных местах, окруженных явно позднее распаханным полем, иногда могут примыкать к лесу или оврагам, иметь небольшой наклон в восточную сторону. Есть и священные урочища, располагающиеся прямо в лесу и отделенные от остального массива жердями. Священные рощи лесостепного Правобережья Волги (их две) образованы тремя характерными для этих мест типами леса - дубравой, березником, липняком. Остальные располагаются в зоне .южной тайги. Пять рощ в 1 ярусе образовано пихтой, елью, березой, пять - елью и пихтой, четыре - елью, пихтой и липой, четыре - березой и елью, по одной - елью и липой; березой и пихтой; пихтой и липой; березой и липой; елью пихтой, березой и липой; елью, березой и липой; сосной, березой и елью; елью и ольхой. Есть рощи, образуемые одним видом деревьев в 1 ярусе - три ольшанника, по два осинника и ельника, по одному березнику и липняку. В рощах встречаются весьма старые деревья - 300-летний ильм (Пеньковская), 200-летняя липа (Апшатнерская). Это весьма характерно и для эрзянских священных рощ (Касаниха, Малютино Мольбище, Кузькины Караваи, Кузьмеp, Керметские Вершины), в Малютином Мольбище встречаются самые крупные в регионе липы, достигающие высоты 36 м. Для священных рощ мари и эрзи характерно наличие редких растений, занесенных в список охраняемых на территории Нижегородской области. Так, лунник оживающий, однолетнее травянистое растение, занесенное в Красную книгу СССР, известно в регионе в пяти местах, из них три - священные рощи Арпынгель, Керметские Вершины, Кузькины Караваи. Горные мари, приходящие в рощу Арпынгель, с гордостью отмечают, что оно встречается именно в их роще и нигде больше. Урочище Кавлей является местом произрастания охраняемой орхидеи - ятрышника шлемоносного, причем проводимые до сих пор там календарные обряды не приводят к исчезновению этого весьма уязвимого растения, которое оберегается.

Начисто не сохранившаяся память о характере и сроках обрядов не дает возможности так или иначе анализировать иерархию эрзянских рощ и делать заключения о связи между их обликом и обрядовостью.

К сожалению, значительный ряд рощ эрзи и некоторое количество рощ мари утрачены. Первоначально причиной этого была активная христианизация, затем на первый план вышла хозяйственная деятельность. Так, теперь из-за мелиоративных работ подтоплены Маяковская и Дупляковская, что угрожает гибелью деревьев, вырублены рощи в д.Б.Юронга (Воскресенский), Мельниково, М.Одошнур (Тоншаевский). Среди причин исчезновения - постепенная деградация в связи с соседством хозяйственных объектов (Астанчурга).

Многие рощи сохранили культовые сооружения - жертвенники, очаги, ямы для костей животных. Характер этих сооружений идентичен тому, что обнаружено в Ульяновской области при раскопках языческого святилища городецкой культуры и считается классическим - его относят ко II пол. I тыс. н.э.

Записаны многочисленные рассказы о болезнях и гибели людей, которые наносили ущерб священным рощам, в ряде случаев фактам найдено документальное подтверждение (в с.Б.Одошнур Тоншаевского).

Христианизация мари в регионе сопровождалась попытками дискредитировать традиционные верования, накопленный в течение тысячелетий опыт взаимодействия с окружающей средой, разрушить, осквернить природно-культовые памятники. Однако крещение мари шло менее успешно, чем приобщение к православию эрзи. Хотя последняя и оказала вооруженное сопротивление духовному порабощению (в XVII в. произошли восстания в Терюшеве, Шонихе, в результате чего были убиты священники, уничтожен Оранский монастырь), уже в XIX веке от верований эрзи остались лишь отдельные элементы, зафиксированные П.И.Мельниковым-Печерским, а к XX столетию они ушли в прошлое. Фрагментаpные воспоминания об отдельных поверьях и обрядах, святилища (мольбища) запечатлелись лишь в топонимике и отрывочных рассказах стариков, выявляются теперь с трудом.

Мари же сохранили традиционную культуру, в рамках которой существуют в большинстве своем и экологические традиции. Православие или было отторгнуто средой, куда настойчиво вносилось, или же привело к образованию сложного конгломерата представлений о мире и обрядовости, двоеверие, характерное, в частности, для горных мари. Известно, например, что в ряде нижегородских деревень существует убеждение в том, что Кугу-Юмо и Иисус Христос - это одно и то же, в связи с этим после закрытия церкви люди ходили молиться по христианскому обычаю в священную рощу. Вероятно, церковь в свое время неофициально одобряла двоеверие, как своего рода переходный этап к православию от язычества. Храмы строились вблизи святилищ (Б.Ошкаты), а не заменяли их, как это делали на эрзянских землях.

Приложение

Утвержден решением Нижегородского областного Законодательного собрания от ______

Паспорт

на государственный памятник природы областного значения

Марийская священная роща Грозная

Объявлена памятников природы решением совета народных депутатов Тоншаевского района Нижегородской области от 17 июля 1991 года #177.

Местонахождение: Нижегородская область, Тоншаевский район, в 0,7 км к северо-востоку от д.Большие Ошкаты.

Землепользователь: совхоз "Суховражный".

Взят на учет в Департаменте по охране природы и управлению природопользованием Hижегородской области и в Нижегородском областном комитете охраны окружающей среды и природных ресурсов.

Площадь: 0,4 га.

Краткое описание. Значение объекта.

Памятник представляет собою лесной массив. в плане квадратный - ельник пихтово-липовый неморально-травянистый, находящийся на самой высокой точке ландшафта, со всех сторон окруженный полем.

В 1-ом ярусе древостоя средней высотой 30 м диаметром ствола 50-70 см - ель обыкновенная в возрасте 60 лет, пихта сибирская 60 лет, береза пушистая - 70 лет.

2-й ярус образован липой мелколистной и кленом платанолистным высотой 8-15 м. Класс бонитета - 2.

Подрост представлен всеми указанными видами.

Подлесок образован малиной обыкновенной, крушиной ломкой, ива ломкая, можжевельником обыкновенным, бересклетом бородавчатым.

В ярусе травостоя - сныть обыкновенная, копытень европейский, встречаются крапива двудомная. чистотел большой, звездчатка ланцетовидная, хвощ лесной, земляника лесная, борец высокий, гравилат городской, колокольчик крапивнолистный - без выраженного доминирования отдельных видов.

В течение нескольких веков является местом отпускания языческих обрядов, поклонения родовым богам мари, творческим силам природы. Одна из известнейших рощ нижегородских мари, действующая, значение - межобщинное.

Является живописным элементом ландшафта.

Имеет эстетическое, научно-просветительное, ресурсоохранное, культурное и культовое значение.

Заслуживает охраны как одно из древнейших марийских природных святилищ. сохранившихся до настоящего времени, как важный живописный элемент ландшафта.

Режим охраны

Запрещенные виды деятельности:

- отвод земель под любые виды пользования;
- прокладка любых коммуникаций и дорог;
- все виды рубок, химуход и подсочка деревьев, заготовка лыка и березового сока;
- все виды мелиоративных работ, проводимых в радиусе 2 км от границ памятника;
- разработка любых полезных ископаемых;
- внесение минеральных удобрений в радиусе 50 м от границ памятника;
- распашка земель в радиусе 10 м от границ памятника;
- прогон и выпас скота, сенокошение, въезд и стоянка транспорта;
- стоянка туристов, разведение костров;
- захламление территории;
- строительство любых объектов. кроме языческих культовых.

Организация, на которую возложена охрана - совхоз "Суховражный".

Паспорт составили: Д.Ю.Доронин, Т.Б.Осипова, М.Г.Шарапова, Н.В.Морохин.

Приложение - схема территории.

 
 
13.05.2017
 Петушок и Кошечка: Экранизация эрзянской народной сказки
8.05.2017
 ЭРЗЯТ, ИЗНЯМОНЬ ЧИ МАРТО!
1.05.2017
 Бесконечный лес красных знамен - В память о Первомае 1917
19.04.2017
 Яков Кулдуркаев ЭРЬМЕЗЬ Ёвкс кезэрень пингеде
16.04.2017
 ИНЕ ЧИ МАРТО, ЭРЗЯТ!

<<   май 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
2
3
4
5
6
7
9
10
11
12
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
 
 
 


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter