Эрзянский эпос МАСТОРАВА. Век ворогов. Сказание11. Килява

МАСТОРАВА. Эрзянский героический эпос

Век ворогов.

Сказание 11. КИЛЯВА

Перевод Т.Ротановой (Вирява)

 

Ой, да высью, высью летят утки,
Ой, да выше выси летят гуси
Ой, куда, куда есть опустятся?
Ой, куда, куда пить опустятся?
На зеленый луг опустились есть,
На широкий плёс опустились пить.
Раскрасавица, Масторавушка,
Любо-дорого на тебя смотреть,
На тебя смотреть, на тебя взирать:
Взгляд куда ни кинь – всюду благодать!
На три дали вширь ты раскинулась,
Трём сторонушкам улыбнулась ты.
От восхода дня – лишь забрезжит свет,
До вечерних зорь – догорит закат, –
Лес да лес вокруг простирается,
В горизонт поля упираются.
Три десятка рощ к небу тянутся,
К небу тянутся – солнцу молятся.
Сорок сороков – счет идет полям,
Счет идет полям, пашням, да лугам.
Рекам нет числа, малым да большим,
Двадцать рек поют полноводьем вод,
И впадают в них речки да ручьи, –
Около трёхсот итого журчит.
Раскрасавица, Масторавушка,
Любо-дорого на тебя смотреть,
На тебя смотреть, на тебя взирать:
Взгляд куда ни кинь – всюду благодать!
Птице полевой в небе песни петь,
Трелям соловья по лесам звенеть.
И, воркуя, стаей голубиной,
Пролетать над сельскою долиной.

Лишь печаль таит эта красота,

Застит тьмою свет да средь бела дня.
Попирает враг Землю-Матушку.
Раскрасавицу-Масторавушку
Ворог злой теснит да со всех сторон,
Без лесов, полей оставляет он,
Сиротинушкой горемычною,
Басурманищам да добычею.

 

Тюшти нет как нет на земле эрзян,

Не несет дозор мудрый страж Тюштян,

Нет защитника да надежного,

Нет заступника всенародного.

 

Смотрят беззащитные эрзяне

На восток с тревогою во взоре –

На востоке хмурит небо тучи,

На востоке горизонт затянут

Серою унылой пеленою,

Темной силой хан Батый пугает –

На эрзян с востока напирает.

Взор на юг эрзяне устремляют –

Молнии во тьме небес сверкают,

Словно смерч, летят ногайцы с юга,

Подгоняя криками друг друга,

Черным вихрем мчатся вражьи кони,

Рощи стонут карканьем вороньим.

 

И куда не ступит Масторава –

Всюду слезы льет да печалится,

Взгляд куда не кинет Масторава –

Всё кручинится, словно старица.

Кто приметил грусть да тоску её?

Кто узрел кручину-печаль её?

Сверху видит все Бог Инешкипаз,

Лишь Инешкипаз защищает нас.

 

Как увидел Бог – стал расспрашивать,

Как приметил Бог – стал выпытывать:

– Вижу грусть-печаль я в твоих глазах,

На лице твоем неприкрытый страх,

Опечален чем мой родимый край,

Почему темно от вороньих стай?

– О, Инешкипаз, выплесну я грусть,

Исповедаюсь, отчего страшусь:

Слёзы горько лью да печалюсь я,

Оттого, что высь в пламени огня,

Надо мной горят в тучах небеса,

В дымном мареве прячутся леса,

На полях моих властвует орда,

Подо мной бежит мутная вода.

Светлый день угас, солнечный Чипаз,

Звёзды да луна спрятались от нас.

Раскололся мой древний род эрзян:

Половинки две царственных арсан.

О, Инешкипаз, без царя как жить?

Некому народ мудрости учить.

Не един закон для эрзян теперь:

В каждом доме свой, лишь откроешь дверь.

Каждое село свой блюдёт обряд,

Чтит обычай свой каждый стольный град.

 

– Не кручинься так, Матушка-Земля,

Не печаль свои рощи да поля.

В благодатный сев твой народ рождён,

Крепостью корней род эрзян взращён,

Наделен их ум мудростью богов,

Мужеством своим победят врагов,

По сему войне их не опалить,

Мутною водой корни не размыть,

Горю и беде их не ослепить,

Верь моим словам – так тому и быть!

Словно злой недуг годы войн пройдут,

До грядущих дней славу донесут,

И каков народ твой, родимый край,

По его делам долю выбирай.

Добрая судьба будет у эрзян,

В мирный день ведет трудная стезя.

 

Масторава вновь не печалится,

Масторава вновь не кручинится.

Духом собралась, смело вдаль глядит,

Путь-дороженька в новый день лежит.

Без эрзянского царя Тюштяна

Службу мой народ несет исправно,

Он идёт своей стезёй-дорогой,

Будет славной жизнь его и долгой.

 

Как на сурском на крутом берегу,

В светлой Пензе во сосновом бору,

Раскрасавица Килява жила –

Бояравушкой-боярушкой плыла.

 

Лик ее зарей светлел рассветной,

Улыбался солнышком приветным,

Полною луной белело тело,

От речей разумных сердце пело,

Как цветы весной сияли очи,

Длинные ресницы, словно ночи,

Брови будто ласточки в полете.

Краше и разумней не найдете.

В дом войдет – вокруг нее светлица,

Выйдет погулять – добреют лица.

Все умела, все могла Килява,

Толк в делах искусных она знала.

Холст ли ткёт – зимы снегов белее,

Ткань легка, как ветра дуновенье.

Рожь молотят осенью в овине –

Не найдется равных ей в почине:

Раз-другой ударит – и три пуда

Зерен налитых ложится в блюдо,

А на третий раз – полных семь пудов

Из-под ловких рук в кладезь закромов.

Тем и хороша была Килява,

Тем мила-пригожа боярава.

 

 

Только счастье обошло Киляву,

С малых лет она росла сироткой:

Умер тятенька родной сначала,

Вслед за ним и матушка почила,

В мир иной ушли, кого любила.

Так жила-была одна Килява,

Во пустой избе век коротала.

Долго ль коротко таилась в горе,

Двадцать лет исполнилось ей вскоре.

До тех пор не знала оговора,

Слов обид, завистливого взора.

В светлой Пензе все ей улыбались,

Молодцы Килявой любовались.

На кого взгляд кинет она ясный,

Тот ответит песней сладкогласной,

Соловьиным пеньем отзовется,

На кого Килява обернется.

Если взглядом одарить забудет,

То кукушкой сердце плакать будет.

С выбором Килява не спешила,

Вольным сердце, беззаботным было.

Всех встречала добрыми глазами,

Посему все были ей друзьями.

Девицу подруги уважали,

В хороводы звать не забывали,

С песней ночью тёмною не скучно,

Вот Килявы песенка – послушай:

«Ах, зачем я девицей родилась,

Чтобы род продолжить свой явилась?

Мне б родиться маткою пчелиной,

Маткою пчелиною, всесильной.

Полетела я б тогда навстречу

Всем своим несбыточным желаньям,

И куда б меня позвали мысли, –  

Вслед за ними вознеслась бы в выси.

Ах, куда б, куда  я полетела?

Ах, куда б, куда я вознеслась бы?

Полетела б я в большое поле,

Вознеслась бы над его раздольем.

Ах, куда б, куда  я опустилась?

Ах, куда б, куда я приземлилась?

В травы полевые опустилась,

В поле на колосья приземлилась.

Как шумят хлеба в бескрайнем поле,

Вслушалась, на то моя бы воля,

Да всмотрелась бы, как колос зреет,

Соком наливаясь, тяжелеет.

Если поле не пришлось по нраву,

Если в поле душеньке не славно, –

Я бы полетела, не осталась,

С полем навсегда бы распрощалась.

В темный лес тотча?с бы полетела,

В гущу леса опустившись, села.

Ах, куда б, куда  я полетела?

Ах, куда б, куда  я опустилась?

Я на крону пышную, густую

Опустилась бы с небесной выси,

И на ветку дерева лесного

Примостилась, прямо в зелень листьев.

Я бы присмотрелась, примечая

Как воркуют птицы, как щебечут,

Вслушалась бы я, лета считая,

Как кукушка плачет и лепечет.

Если б не пришелся лес по нраву,

Если душеньке в лесу не славно, –

Я бы улетела, не осталась,

С лесом навсегда бы распрощалась.

Ах, куда б, куда  я полетела?

Ах, куда б, куда  я опустилась?

На околицу бы полетела,

На краю села на столп бы села,

Там бы присмотрелась, примечая,

Чем народ живет, как день встречает,

Путь куда свой держит, поспешает,

Дышит чем, о чем в душе мечтает?

Если на околице мне тесно,

Если не находит сердце места –

Я бы улетела, не осталась,

Навсегда с селом бы распрощалась.

Ах, куда б, куда  я полетела?

Ах, куда б, куда я вознеслась бы?

На ногайский двор бы полетела,

Над двором душманским вознеслась бы.

Здесь бы присмотрелась, примечая,

Что едят и пьют, пиры справляя,

Чем ногайцы голод утоляют,

Чем душманы жажду запивают.

Голод там кониной утоляют,

Молоком кобыльим запивают.

Силу так они мою съедают,

Дух мой без остатка выпивают.

Я б взлетела – крыльями взмахнула,

На душманское чело бы села

Острое в него вонзила жало,  

Жалом бы сердца врагов пронзала,

Землю от ногайцев избавляла…»

 

 

 

Нарядилась-собралась Килява,

В лес пошла за ягодою дикой –

За душистой спелой земляникой.

Пальчиками ловкими сбирает,

Ягодку за ягодкой кидает,

Кузовок свой с верхом наполняет.

Слушает Килява – сильный ветер

Листья рвёт в безумной круговерти,

Слышит красна девица – по лесу

Ураган несется, куролеся:

Толстые стволы к земле сгибает,

Ниц деревья в ноги наклоняет.

Подняла на небо взгляд Килява:

Где недавно солнышко сияло,

Туча грозовая набегает,

И собой полнеба закрывает.

Гром грохочет, молнии сверкают,

Во'ронами чёрными летают,

Путь с востока дерзко начинают –

Там, где солнца лучики восходят,

И на запад – на закат, уходят.

 

Идеме'всь опять разбушевался!

Снова чёрт не ведает покоя! –

Вскрикнула испуганно Килява,

Выпрямилась, стройная как пава,

Знать, опять из-под Земли явилось

Зло, что глубоко в ней притаилось,

Снизу вновь наверх оно стремится,

Чтобы над народом поглумиться.

 

Де'вица из чащи выбегает,

Ищет – где бы спрятаться? – не знает.

До села родимого добралась,

В отчий дом войти лишь собиралась, –

Смотрит – пламя по селу гуляет,

Как костры, дома сельчан пылают,

Груды мертвых тел лежат повсюду,

Криком бьётся сердце: «Не забуду…»

Диким бешенством враги взъярились,

Что эрзяне им не подчинились,

Бегают по улицам в припадке

Неоконченной смертельной схватки.

Над эрзянами ногайцы надругались,

Вволюшку над ними издевались:

Гнали к смерти и водой, и толом,

Взяли верх пожаром да измором.

Где укрыться-спрятаться Киляве,

Чтоб враги об этом не прознали?

Что ей делать и куда ей скрыться? –

Всюду мельтешат ногайцев лица.

Думала, овраг её укроет –

Полон до краев эрзянской крови.

В лес обратно думала вернуться –

В диком бешенстве там звери бьются.

Думала голубкой обернуться,

Ввысь взлететь, где облака пасутся, –

Чёрных во'ронов летает стая,

Тучей мрачной небо застилая.

В сурских водах думала укрыться –

Но Сура'вы де'вица боится:

Та настигнет, сделает рабыней,

Век служить – что может быть постылей?!

 – Ой, на сурском берегу, осина,

От ногайцев спрячь меня – просила, –

Де'вица в ветвях её укрылась

И в листве зеленой затаилась.

Чу, и здесь нашли её ногайцы,

Но мурза не дал им надругаться

Над пригожей девушкой-эрзянкой,

Стройною красавицей-беглянкой.

Мягко приказал связать веревкой,

Чтоб не натирала кожи тонкой:

– И на свежую траву в телегу

Положите. К хану я поеду.

Дорогим подарком будет хану.

Перед ним с красавицей предстану.

Подношенье требует оплаты, –

Ждёт от хана щедрой он награды…

 

По ту сторону на берег сурский

Вброд отправились проходом узким, – 

На восток душманы путь держали,

Своего мурзу сопровождали.

Долго ль, коротко полями мчались,

По лугам да пашням добирались –

Вечером лишь хана повстречали,

Де'вицу кому предназначали.

«Радуюсь: набег наш был удачлив!

С трудною мы справились задачей!

В Пензе светлой мы эрзян разбили,

Вдоволь землю кровью напоили.

И в подарок я доставлю хану –

Де'вицу-красавицу Киляву.

Как увидит хан красу-деви'цу,

Будет светом глаз её дивиться…» –

Думал так мурза самодовольно,

Этим мыслям радуясь невольно.

– О, великий хан, прими подарок,

Не найдёшь прекраснее эрзянок –

Как цветы весной сияют очи,

Длинные ресницы, словно ночи!

И во сне такое редко снится,

Будешь светом глаз её дивиться!

– Ну-ка, покажи, какой подарок?

Полюбуюсь красотой эрзянок!

– Вот, смотри! – подвёл мурза Киляву,

Гордую и стройную, как паву.

Как увидел хан красу-деви'цу,

Светом глаз не мог он надивиться:

– Красоту небесную в телеге

Ты привез – удачлив был в набеге!

Мой гарем известен красотою.

Семь прекрасных жен теперь расстрою –

Прелести их меркнут перед павой –

Перед красной де'вицей Килявой.

Словно свет луны в сиянье солнца,

Исчезает, тенью остаётся.

Будто две звезды сияют очи

Длинные ресницы, словно ночи.

Розовеет лик её зарею,

Восхищение своё не скрою,

Сердце мне пронзила красотою –

Белым телом, взгляда бирюзою…

Ослепленный нежною Килявой,

Хан доволен: «Что ж, подарок славный!

Очень он пришелся мне по нраву,

Я за это сабантуй вам справлю:

Веселитесь все – три дня, три ночи,

Ешьте-пейте  – сколько хватит мо'чи,

Наедайтесь – мяса не жалейте,

Вот кумыс вам – за здоровье пейте!

Пойте песни, за меня молитесь,

Имя хана славьте – не скупитесь!

 

Отдыхать расположилось войско,

Сабантуй справляет под березкой.

Пьют татары, песни распевают,

Хана чествовать не забывают.

Яствами живот свой наполняют,

Пляшут, день-деньской они гуляют.

Верст за десять крики раздаются,

Верст за десять песни вдаль несутся.

Под напевы их поникли травы,

Пригорюнились окрест дубравы,

Туча черная полнеба скрыла

И собою солнце заслонила.

До полу?ночи ногайцы ели,

Допьяна кумыс ногайцы пили,

В пляс пускались, песни распевали,

Подустали – с ног валиться стали.

Наконец душманы задремали,

Гвалт затих – враги беспечно спали.

Словно свиньи в стаде спят ногайцы,

Храп стоит – сны сладкие им снятся.

Лишь не спал в то время хан ногайский,

Ждал шагов наложницы эрзянской,

Скрыть не мог волненья, ожидая

Миг, когда войдет жена младая.

Мысль его одна лишь тяготила,

В сердце, как заноза, остро ныла:

Если  вдруг взыграется гордыня,

Хана красна де'вица отринет,

Не исполнит все его желанья,

Отметая мужа притязанья,

Приглушить придется радость сердца –

Никуда от этого не деться,

Потушить огонь любви горящий

Гневом ханским, злобою разящей.

За Килявой слуг он посылает:

Видеть хан в шатре её желает!

По-хорошему пришла Килява,

Словно и гордыни не бывало.

Звёздами горели её очи,

Озорно сверкая тёмной ночью.

«Знать, на долю не в обиде дева,

Не кичится гордостью без дела,

Де'вица не по годам разумна,

В мой шатёр вошла она бесшумно», –

В мыслях хан держал такие речи,

И Киляве он шагнул навстречу.

Вслед за ханом двинулась охрана:

Трое верных молодых душманов.

Рассмеявшись, хан Киляве молвил

Голосом спокойным и довольным:

– Ты сегодня станешь мне женою,

Эту ночь ты проведешь со мною.

– Я перечить, хан, тебе не смею,

Буду я наложницей твоею.

Только прикажи прогнать охрану,

 Лишь тогда во всей красе предстану.

Пусть останемся вдвоём с тобою,

Без стыда объятия раскрою.

 

Знак рукой подал хан своей страже,

Вмиг охрана удалилась вражья.

Не спеша Килява раздевалась,

Словно тайной думе предавалась,

С плеч сняла расшитые рубашки.

Хан молчит, ждет от нее поблажки:

Словно красота с небес спустилась,

В девушку земную воплотилась,

Звездами цветут глаза эрзянки –

Перед ханом не сама ли Анге?!

Вот-вот ляжет с ним, его обнимет,

Руки мягкие на плечи вскинет,

Поцелует тонкими губами,

Ласками своими одурманит…

Вот Килява быстрая разделась,

На лице её мелькнула смелость –

Рядом с ханом девушка ложится.

Как Ведява – вод прозрачных жрица,

Хана молча, крепко обнимает,

В девственном объятии сжимает,

Сластолюбца-хана ублажая,

Жизни навсегда его лишая.

Умер хан, не вырвавшись из плена

Мягких рук, не прошептав: «Измена…»,

Не успев позвать примерных стражей,

В мир иной отправился хан важный…

Ждет в шатре Килява, затаилась,

Стража в это время спать ложилась.

В бесконечно-мрачном, диком поле,

Чуя запах крови, волки воют.

Сладких яств прельщает сильный запах,

Зверь крадется в темных буераках.

Среди звезд лучистых месяц светит,

Над Сурой плывёт, дорожку метит,

Лунным бликом поле освещает,

Он Киляве помощь обещает:

Лунные лучи гуляют станом,

Дарят сны мертвецкие душманам.

Вот и стража ханская заснула.

Край шатра Килява отвернула.

Прихватив кривую саблю хана,

Средь чужого осмотрелась стана:

Пьяные враги угомонились,

Храп на поле – крепким сном забылись.

– На моей вы свадьбе веселились,

За судьбу мою здесь песни лились,

За моё замужество плясали,

Сколько вами выпито, едва ли

Вспомните! О, вражеская стая,

Захмелела кровью моей – знаю! –

Кровью красной моего селенья, –

Так примите рук моих отмщенье!

Захлебнитесь кровью вашей чёрной!

Не видать Килявы вам покорной!

Взмах! – из ножен саблю вынимает,

Лихо вражьи головы срубает, –

Будто на току, молотит ловко

Рожь, пшеницу да овёс – сноровка!

Раз взмахнет – и трёх голов не стало,

Два взмахнет – и семь летят. Всё мало –

До рассвета головы летели,

Так Килява продвигалась к цели.

Сил запас иссяк к восходу солнца,

Но Килява бьётся – не сдаётся.

Раз взмахнет – и головы не стало,

Два взмахнет – двоих врагов достала.

На исходе ночь: заря займется,

Вражья стая с солнышком проснется.

 

Вновь окрест Килява осмотрелась,

Вновь округ  с опаской огляделась,

Видит – тот мурза встает, который,

Полонив её, привёз покорной.

Вот открыл он сонные глазища,

Изумленно смотрит, словно псище.

Сердце мигом перестало биться:

Кровь убитых по земле струится.

– Проклянут нас! – закричал он дико. –

Девкой войско перебито лихо.

Поднимайтесь, спящие ногайцы,

Пробуждайтесь, головы спасайте!

Сон прошёл, ногайцы пробудились,

За мечи, взбешённые, схватились.

– Не казните гордую эрзянку,

Изловить нам надо полонянку,

Мы живой возьмём убийцу хана

Посреди порубленного стана! –

С дрожью в голосе мурза воскликнул –

Как казним её?  – душманам крикнул –

Руки мы отрубим ей по плечи,

В поле дикое пошлем далече,

Пусть своею смертью умирает,

Одиноко в поле погибает.

Словно в волчье логово загнали,

На Киляву вороги напали.

Каждый хочет изловить беглянку,

Полонить повторно полонянку.

 

Землю защищать, как Масторава,

Поднялась отважная Килява,

Режет ненавистных ей душманов,

Словно косит травы саблей хана.

Зная правоту святого дела,

За поруганных эрзян мстит дева.

 

Здесь смекнул мурза: не хватит силы

Изловить Киляву. Нет двужильных

Среди них. Киляве нет здесь равных

Воинов – отважных и стремглавных.

Всех врагов Килява уничтожит,

Всех ногайцев путами стреножит.

Вышел сам мурза сразиться с нею.

Стал пугать, мол, страшное содею:

  Изрублю на части, на кусочки,

Буду биться до последней точки!

На съедение волкам оставлю,

Твой эрзянский род навек ославлю,

Кончиком ножа достану сердце,

Никуда тебе теперь не деться,

Голову эрзянки светлокосой

Водружу на кол я востроносый.

 

– Не видать, мурза, тебе Килявы,

Не видать тебе победной славы!

Не тебе обещана я богом,

Для кочевника судьба – дорога!

 

– Ближе подойди! – мурза взбесился,

Мужественным духом восхвалился, –

Потягаюсь силой настоящей!..

 

Подняла Килява меч разящий,

Надвое ногайца разрубила –

Показала, чья вернее сила.

Лишь увидели душманы это,

Оробели так – не видят света,

Оторопь взяла, душа их в пятки

Бросилась с  испугу без оглядки.

– Пропадем мы все без исключенья

От меча. Эрзянское крещенье

От руки Килявы смелой примем,

Этот мир мы навсегда покинем.

– Неминуемую смерть обманем,

Луков тетиву сильней натянем,

Стрелы пустим в гневную Киляву,

Жизнь спасая, обретем мы славу.

Словно рой пчелиный, стрелы взвились,

На Киляву злобно ополчились,

Жалят больно нежную Киляву,

Но сломить не в силах эрзянь аву.

На ногах стоит эрзянка крепко,

Ловит стрелы да пускает метко

В ненавистных ворогов – Держите! –

Гибель от своих же стрел примите!

 

Пуще прежнего дрожат ногайцы:

- Как спастись нам от эрзянки, братцы?

От Килявы все мы здесь погибнем,

Девушка, подобная богини,

Мстить с небес на землю опустилась –

За поруганных эрзян немилость.

- Ой, спасайте головы, ногайцы!

Уходите в степи, убегайте!

Побросав мечи, бегут душманы,

Прячутся, зализывая раны.

 

Обвела Килява взглядом поле –

До краев полно душманской крови,

Вплоть до горизонта – трупы всюду,

Приписать сие возможно чуду.

На земле, пропитанной злой кровью,

Не родится хлеб под песню вдовью,

Не раскроют лепестки бутоны

Первоцветов  – слышатся лишь стоны.

Зарастет земля чертополохом,

Суховей пройдет по ней всполохом.

Надвое Килява меч сломила,

Рядом с мертвым ханом положила.

– Хан великий, свадьба отыгралась,

На костях эрзянских отплясалась,

Весь кумыс испит, протухло мясо,

Смерть ждала назначенного часа…

Думал, счастье ожидало волка,

Кончил жизнь бесславно и без толка! –

Так Килява хану отомстила,

Басурман неверных порубила.

 

В дальний путь душою дева рвется, –

В край родной, ступая вслед за солнцем.

Но споткнется там, куда шаг шагнет,

Да качнется там, где нога встает.

Степь вокруг, ей нет конца и края,

Далеко сторонушка родная –

За семью широкими полями,

За тремя дремучими лесами.

 

В отчий дом, в село родное – Пензу,

Побрела Килява – степью к лесу.

Три луны и три дневных светила

Дальнюю дорогу освятили.

И куда нога её ступала,

Красной струйкой кровь туда стекала.

Оставляли силы стан девичий,

Голова кружилась непривычно,

Меркнет свет в очах её небесных,

Не дойти до Пензы расчудесной.

Как цветок весенний в ноги никнет,

У Суры-реки так дева гибнет.

На другое утро, на рассвете,

Деву мертвую народ приметил.

Всем селом Киляву проводили

В путь последний, во сыру могилу.

Девушку оплакали сельчане

Скорбными, печальными речами.

 

Через трое суток на могиле

Белая береза – ашо килей,

Выросла. Вот ветви расправляет,

Клейкими листочками играет,

Тихо шелестит, печально плачет:

Девушка младая – не иначе.

Словно из холодной тьмы могильной

Вновь возник Килявы облик милый.

– Деревцу дадим какое имя,

Как мы наречем его отныне?

Нарекли то деревце Килявой,

Именем Килявы величавой.

С той поры березки шелест слышит

Сурский берег, что волну колышет.

И молва идет, березка плачет,

Одиноко слезы льёт. Судачат,

Будто песнь печальная звучала,

Путников случайных привечала.

Грустью добра молодца смутила,

Да лицом к березке обратила.

Смастерил он из ветвей плакучих

Струны кайги – пусть звучат певуче!

Где идет наш молодец – играет,

Где проходит – песни напевает.

Голосом Килявы кайга пела,

Грустью несказанною звенела:

«Кружит вороньё, как хлопья сажи,

Топчут край эрзянский силы вражьи…»

 

Кайгу лишь заслышали эрзяне,

Вмиг признали песенки звучанье –

О Киляве память не иссякла,

На могильный холм за каплей капля

Слёзы горькие эрзян стекают,

Стоны причитаний не стихают.

Ийя-ох, Килява-сиротинка!

Ийя-ох, поникшая травинка!

Взоры отчего закат печалит?

Отчего кострищем он пылает?

Ой, Килява, словно день ты ясный!

Ой, Килява, цветик наш прекрасный!

Смерть тебя к своим рукам прибрала,

Будто всюду сироту искала,

Вышла, чёрная, тебе навстречу,

Увела от нас, эрзян, далече.

Иссушила твои белы руки,

Извела Киляву смертной мукой,

Как осенняя листва увяла,

Также жизнь Килявы догорала.

 

Ой, Килява, цветик наш прекрасный,

Ой, Килява, лучик солнца ясный!

От врагов родной народ спасая,

Ты погибла. Землю защищая,

Смерти отдала святую душу,  

Твой покой, Килява, не нарушим.

Сна ночного, бедная, не знала,

До?сыта при жизни не едала.

Ночью тёмной ты наш слух ласкала,

Песни пела, звонко запевала,

Раньше всех на зорьке ты вставала,

Тон любой работе задавала.

Если ветер поднимался сильный,

Если дождь обрушивался ливнем,

Ты нас под крыло своё манила,

Щедро теплоту души дарила.

 

Ой, Килява, вольному ты – воля!

Ой, Килява, сиротинки доля!

Ты почто, ответь, нас оставила,

Ты зачем, скажи, нас покинула?

Ты послушай-ка причитания,

О твоей судьбе плач-рыдания!

В мир иной ушла, не простившись, ты,

Отвела от нас руку злой беды.

Слёзы ныне льём мы горячие,

Свет дневной застит тьма незрячая.

Сиротливыми кукушатами

О тебе скорбим… Духу ратному

Твоему, сестра, удивляемся,

Перед подвигом ниц склоняемся.

На могильный холм слёзы падают,

Мягкий воск свечей скорбно капает.

Как березы, плачем-причитаем,

О Киляве мы дождем рыдаем –

Весь народ эрзянский опечален,

О тебе кручинятся сельчане.

На земле тебя уже не встретишь,

Ласковой улыбкой не ответишь,

Не коснется девичья нас нежность,

И руки твоей – дающей, щедрость.

И пока живём в краю родимом,

Память свято о тебе храним мы.

Силы ты развеяла по ветру,

В небе звёздный след оставив светлый,

Не раскроешь нам своё оконце –

Спряталось за лес дневное солнце…

 

У земли, Килява, всем известно,

Края три, как три заветных места.

В каждом крае – пальмы золотые,

Золотые пальмы – расписные.

А на пальмах птицы восседают,

Жизнь кукушки день за днем считают.

Птицы все родные, словно сестры,

От одних родителей потомство.

Но дружить друг с другом не желают,

Оперившись, край свой покидают.

Не хранят они обычай редкий,

Не стремятся жить законом предков.

Точно так и мы, сестра Килява:

Не живем своим умом единым,

Не желаем счастья побратимам.

 

Ой, Килява, ты врагов побила,

Жизни хана грозного лишила!

Не пугайся наших причитаний,

Не дрожи от плачей да стенаний.

На заре нас подняла кручина,

Засветили тонкую лучину,

Ищем мы тебя, сестра, повсюду,

Верим в воскрешенье, словно в чудо,

В доме и на улице мы бродим,

Но нигде Киляву не находим.

К небу две руки мы возносили,

Пальцы мы в отчаянье сцепили,

С плачем стали звать сестру Киляву,

Петь посмертно ей земную славу.

Слышим – отзывается Кудава,

С нами плачет по тебе, Килява,

Плачет по тебе Хозяйка Дома,

Без тебя её томит истома,

Кто проснется на заре – тех любит,

Печь кто топит – тех лишь приголубит.

Отчего рыдаешь ты, Кудава?

–Оттого, что умерла Килява,

Печку не затопит на рассвете,

Без Килявы я за всё в ответе...

 

Время жизни исчерпав – наш век недолог,

Умирают старики и черный полог

Бренные останки их накроет.

Молодая жизнь дороже стоит!

Преждевременно ушла Килява,

Не к лицу посмертная ей слава,

Ей бы жить да жить, бутоном вешним

Расцветая по канонам прежним.

Но настигла смерть её младую,

Забрала в обитель неземную.

Твой могильный холмик не забудем,

Пусть расскажет странствующим людям,

Что покоится здесь эрзянь ава –

Нежная, отважная Килява.

Золотые мы столпы воздвигнем

Вдоль холма, где в горькой скорби никнем.

Медной нитью холмик опояшим,

Вкруг могилы землю предков вспашем,

Да засеем сочной земляникой,

Васильком, ромашкой да гвоздикой.

Мы посадим кипарис здесь стройный,

Стражем будет он тебе достойным;

И в твоих ногах малины красной

Высадим кусты под небом ясным,

Трижды в год цветами пусть смеются,

Трижды в год пусть ягоды нальются.

Чтобы первые плоды созрели

На шестой, на памятной неделе,

Следом спеет урожай малины

К полугодию твоей кончины,

Третий сбор созревших сочных ягод

В память о тебе по сроку за' год.

В изголовье яблоньку посадим,

В белые цветы её обрядим:

Трижды в год бутоны пусть смеются,

Трижды в год пусть яблоки нальются.

Чтобы первые плоды созрели

На шестой, на памятной неделе,

Следующим яблочным почином

Зреют к полугодию кончины,

Третий сбор созревших яблок сочных

К году памяти поспеет точно.

 

Для того твой холм огородили,

Да вокруг него затем ходили,

Чтобы твоё сердце не стонало,

Одинокого забвения не знало.

 

Ой, спаси, Килява, сбереги нас,

Ой, приметь, Килява, сохрани нас:

Черными платками увенчали

Головы, склоненные в печали,

Мнем в руках мы мокрые платочки,

Вспоминая светлые денёчки.

На тот свет Киляву провожаем,

В путь её последний отправляем:

Темным лесом поспешай, сестрица,

Через море будешь торопиться,

Мостиком себя саму приставишь,

На тот свет себя и переправишь.

За народ эрзянский скажем слово,

Для тебя напутствие готово:

Плесень ли зелёная накроет,

Иль песок коричневый сокроет

Или паутинкою совьешься,

На заре лишь утренней проснешься,

Умывайся тёплою водою,

Чистою прозрачною струею,

Вытирай лицо своё скорее

Полотенцем, что снегов белее…

 

Ой, Килява, слушай наше слово,

Для тебя напутствие готово:

Посмотри туда, где солнце всходит –  

Злые силы по степям там бродят,

В села-города беда стремится,

Налетает, хищная, как птица.

Взор свой обрати навстречу югу –

Грозный дождь да смерч на всю округу

Устремляются, им нет отпора –

Рушится эрзянская опора.

Ты на запад посмотри, сестрица,

Где заходит солнце, пыль клубится,

Вороги со всех сторон нас душат,

Древний наш устав эрзянский рушат…

 

Мудрость слов напутственных запомни –

В узелок свяжи, наказ исполни.

Если спросится на том на свете –

Вспомни мудрые слова – ответь им.

Будь себе защитой и опорой,

Вера в род свой – вот помощник спорый,

Душу, сердце, мыслей устремленье

Выверяй лишь пользою раденья.

 

Лейтесь слёзы горькие дождями!

Безутешные, рыдайте с нами!

Силы Масторавы возрождайте,

Бога Солнца в небе пробуждайте!

 

Семь ночей да дней мы причитали,

Бедную Киляву провожали

В Журавлиный Путь, навек-навечно, –

Наша жизнь земная быстротечна.

А когда мы плакать перестали,

Головы опять свои подняли.

Вновь эрзянский дух в нас возродится.

Тюшти мы приемники. Гордиться

Будем древней нашей родословной,

Вера наша будет непреклонной.

 

Рузонь кельс ютавтызе Т.Ротанова-Вирява

 

Иллюстрации: картины Николая Фомина

 

Оригинал на эрзянском языке: http://erziana.my1.ru/publ/stikhi/mastorava_kevejkeece_jovtamo_kiljava_vstuplenie/2-1-0-803

 

 
 
19.04.2017
 Яков Кулдуркаев ЭРЬМЕЗЬ Ёвкс кезэрень пингеде
16.04.2017
 ИНЕ ЧИ МАРТО, ЭРЗЯТ!
15.04.2017
 Эрзянь келень Чи матро !
13.04.2017
 Фильм о народе эрзя
9.04.2017
 Эрзянские керемети не просто стереть с лица земли

<<   апрель 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
7
8
10
11
12
14
17
18
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter